Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

Все в комнате переглянулись. У Чу Тяньина вырвалось лишь одно слово:

– Арестовать!

2

Не прошло и десяти минут, как в комнату ввалился растрепанный Ян Цун – тот самый Большеголовый Ян, – плюхнулся на стул, на котором недавно сидел Болтливый Ли, и судорожно поправил серую куртку.

Первым заговорил Ху Вэйдун:

– Лао Ян, мы же свои, земляки, поэтому скажу прямо. Дело «Хупаньлоу» слишком громкое, эти товарищи прибыли прямо из центра провинции, и им во что бы то ни стало нужно докопаться до правды. Если что-то знаешь, лучше скажи сразу.

– Я… я ничего не делал, ничего не знаю… – Большеголовый Ян заморгал маленькими глазками.

Ху Вэйдун хотел еще что-то добавить, но Чу Тяньин дернул его за рукав.

Следующие десять минут в комнате для допросов стояла мертвая тишина, и все взгляды были устремлены на Большеголового Яна. Стая кошек загнала в угол мышь и отрезала ей путь к бегству.

Мужик сидел, уткнувшись носом в грудь, и чувствовал, как голова становится тяжелее и тяжелее, а на лбу выступают крупные, с горошину, капли пота. Наконец он поднял голову, встретился с жесткими взглядами офицеров, не выдержал и выдавил тихое:

– Я правда ничего не знаю…

Чу Тяньин со всей силы ударил по столу и рявкнул:

– Убрать стул!

В ту же секунду стул вышибли из-под Большеголового Яна. Несколько сотрудников полиции впечатали его в стену, как тряпичный мешок, Большеголовый Ян завопил:

– Скажу! Скажу, все скажу! Двадцать четвертого октября, часов в восемь вечера гостей не ожидалось, я уже собрался закрываться и лечь спать пораньше. Тут заходит мужик лет сорока, говорит, что хочет переночевать. Лицо такое вытянутое, худое, желтоватое, выглядел довольно зловещее. Я спрашиваю: ужинать будет? надолго пожаловали? Он молчит. Прошу паспорт – отвечает, мол, спешил, забыл, готов заплатить вдвое больше. Ну я и согласился. Выделил ему комнату, мужик там заперся и велел не мешать. Часам к девяти он вдруг выскочил в черном пальто, с матерчатой сумкой в руках. По правилам, если гость вышел – в вестибюле должен свет гореть, а мне электричества жалко, вот я и таращился на часы, ждал и высчитывал. Где-то в половине одиннадцатого он вернулся – лицо белое, как бумага. Рванул наверх, будто что-то забыл, потом пулей выскочил вниз и, даже залог не забрав, умотал. – Большеголовый Ян сглотнул. – А наутро я услышал, что в «Хупаньлоу» случилась беда, вот и подумал: наверно, этот и натворил…

– Так почему сразу нам не сообщил?! – взревел Ли Кохай.

– Я… я хотел поговорить с начальником Ху, да струсил. Виноват… Если бы настоял на паспорте, не пустил без него, может, и не пришлось бы мне тут сидеть… – Лицо Большеголового Яна вытянулось в жалобную гримасу.

– Ты потом убирал комнату того человека? – спросил Чу Тяньин.

– Нет, только заглянул… Нечего было убирать-то.

Чу Тяньин распорядился:

– Лао Ли, бери ребят-криминалистов, Ян Цуна, и немедленно направляйтесь проверить ту комнату. Все собрать: отпечатки, волосы, любые улики. Потом отведи Ян Цуна на составление фоторобота, и бороду добавьте. Пусть Болтливый Ли тоже посмотрит на фоторобот и скажет, не он ли снял «Хупаньлоу».

Ли Кохай с группой увел Большеголового Яна. Ху Вэйдун заметил, что Чу Тяньин указательным и большим пальцем массирует точку у переносицы, догадался, что тот вымотан, и отвел его в комнату с узкой койкой, чтобы он мог прилечь.

Тяньин уснул, едва коснувшись подушки.

Спал он крепко, пока в кармане брюк внезапно не зажужжал телефон. Он проверил, увидел, что звонила Лэй Жун, и поспешно ответил.

– Шеф Лэй… – виновато пробормотал Чу Тяньин. – Так поздно, еще не спишь?

На том конце Лэй Жун слабо усмехнулась.

– Только что вышла из прозекторской, всю ночь делала повторное вскрытие тел, найденных в «Хупаньлоу». Завтра уже надо возвращаться в Пекин, там еще одно дело.

– Ну? Что показало вскрытие? – спросил он.

– Причина смерти Ли Цзяляна и Мэн Жуху ясна: насильственные повреждения. Однако я обратила внимание, что кроме следов от удара пепельницей у Мэн Жуху есть еще одно повреждение черепа, и эта травма была причинена раньше.

– Раньше?

– Да, удар пепельницей перекрыл другую травму.

– Получается, Мэн Жуху уже получил смертельный удар раньше?

– Именно, – подтвердила Лэй Жун. – Причем мощный, скорее всего, нанесен чем-то вроде лома. Он привел к повреждению затылочной кости. Я считаю, именно этот удар убил Мэн Жуху, а пепельницу, вероятно, убийца использовал нарочно, чтобы скрыть первую травму.

В темноте по телу Чу Тяньина пробежал холодок. Кто же убийца? Откуда такая жестокость? Зачем маскировать первый удар?

Лэй Жун продолжила:

– У остальных четырех погибших зафиксировано кровоизлияние во внутреннее ухо. Это необычно: смерти наступили в результате инфаркта, а при инфаркте поражение ушей встречается крайне редко. К тому же у Мэн Жуху и Ли Цзяляна я обнаружила еще и отек внутреннего уха.

– Может, они были отравлены? Разве при отравлении кровь не истекает из всех отверстий?

– Так только в романах бывает, – серьезно ответила Лэй Жун. – Отравление – это химическое поражение. Большинство ядов воздействуют на кровообращение или нервную систему, вызывая функциональные или органические нарушения, смерть наступает по причине остановки систем. Обычно сопровождается тошнотой, обмороками, рвотой, судорогами, однако крайне редко встречается описываемое в литературе кровотечение из семи отверстий[50].

– Тогда что вызвало повреждения ушей? – все больше недоумевал Чу Тяньин.

– Обычно кровоизлияние во внутреннее ухо бывает при разрыве барабанной перепонки или при переломе основания черепа. Иногда травмы случаются при грубой чистке ушей или ударе кулаком. Но у наших четырех жертв причины явно другие, я пока не могу сказать, какие именно. Уже взяла образцы тканей, в Пекине проведу дополнительные анализы с помощью микротома[51] и микроскопа.

Травмы ушей, травмы ушей, травмы ушей…

«…он обошел всю гостиницу сверху донизу и про зал ни разу не спросил. На номера и столовую глянул мельком, зато караоке-комната его очень заинтересовала. Каждый уголок осмотрел, даже аппаратуру и микрофоны проверил, и надолго завис у распределительного щита». —

внезапно всплыли в памяти слова Болтливого Ли.

– Я понял! Я понял! – Чу Тяньин вскочил и возбужденно выкрикнул: – Шеф Лэй, а если причиной стал шум? Например, убийца запер их в герметичной караоке-комнате, дистанционно включил аппаратуру, из колонок ударил такой мощный звук, что перепонки не выдержали, и это вызвало инфаркт!

– Теоретически то, о чем ты говоришь, возможно, – ответила Лэй Жун. – Шум свыше ста девяносто децибел действительно может убить человека. Но обычно, оказавшись под таким давлением, люди инстинктивно закрывают уши или пытаются отойти от источника.