Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

вооруженный спецотряд. Болтливого Ли вдавили в кровать, выкрутили руки и защелкнули на запястьях наручники, отчего он аж взвыл, а потом его вместе с женой и племянником, жившим в соседнем номере, погрузили в самолет. Когда они прибыли в центр провинции, к самолету подкатило несколько полицейских машин, задержанных швырнули внутрь и отправили в Хулинцзы.

Заместитель директора управления Ван по телефону дал два распоряжения: первое – немедленно вернуть Чу Тяньина, чтобы он возглавил допрос, второе – не дать Болтливому Ли и его спутникам ни малейшей возможности обдумать линию защиты и сговориться в самолете или в дороге, приказал держать их порознь, а следователям велел вести непрерывные изматывающие допросы.

Когда Чу Тяньин вошел в комнату для допросов, он увидел уже порядком изможденного Болтливого Ли, который ссутулился на деревянном стуле без спинки, голова его поникла, даже уголки губ были опущены.

Помощник следователя и секретарь уже сидели за столом, Чу Тяньин подошел и рывком поднял настольную лампу. Ослепительный свет ударил прямо в лицо Болтливого Ли, тот вздрогнул, вскинул голову, заслонился рукой, уголки губ болезненно скривились.

Убедившись, что допрашиваемый выпрямился на стуле и ждет, Чу Тяньин убрал лампу, сел и, в который раз перелистав досконально выученные материалы предварительного следствия, резко спросил:

– Имя?

– Ли… Ли Цуньфу.

– Родом откуда?

– Да я уже раз десять это говорил…

– Спрашивают – отвечай! Некогда нам слушать твою пустую болтовню!

Болтливому Ли пришлось смиренно назвать место рождения, адрес, профессию, перечислить членов семьи. Помощник следователя сказал:

– Ли Цуньфу, опять хитришь. Всю дорогу от Лояна мы с тобой толковали, не раз тебе процедуру объясняли, а ты до сих пор упираешься. Похоже, пока не припекло, и слова правды не скажешь!

– Господа полицейские… я же не виноват! Я правда ничего такого не сделал! – Болтливый Ли знал, что среди трех сотрудников главным был Чу Тяньин, поэтому с мольбой обратился именно к нему: – С самого детства вел себя прилично: не воровал, не грабил, не поджигал, не убивал, разве что, когда торговал, на счетах пару лишних костяшек в свою пользу перекинул – но ведь за это не положено шпынять меня, как животину какую-то!

– Раз не делал плохого, чего же тогда сбежал?! – вспыхнул помощник.

Чу Тяньин пнул его под столом. Допрос похож на карточную партию: полиции могут попасться сильные карты, а подозреваемому – никчемные, но даже с плохими картами можно выиграть, все решает то, насколько хорошо знаешь чужую колоду. Именно поэтому следователям необходимо скрывать, какие факты и улики им уже известны, и раскрывать козыри только в решающий момент.

С тех пор как Болтливого Ли задержали, допрос не прерывался ни на минуту, но все было устроено так, что говорил в основном он сам, и о деле в гостинице «Хупаньлоу» полицейские не проронили ни слова. А Болтливый Ли вываливал все подряд, даже то, как в начальной школе подглядывал за девчонками в туалете, но об убийстве в «Хупаньлоу» – ни полслова. Либо он чист, либо крайне изворотлив. В такой ситуации особенно важно держать язык за зубами, а помощник только что едва не выболтал лишнего.

Однако Болтливый Ли, похоже, и не заметил, развел руками и жалобно сказал:

– Да я и не убегал! Просто взял жену да племянника в Хэнань съездить, разве это преступление?

– Ну и как, понравилось в Хэнани? – внезапно бросил Чу Тяньин.

В комнате все опешили, особенно Болтливый Ли: мужичок заморгал маленькими глазками, не понимая, к чему клонит главный.

Чу Тяньин слегка повернул голову и сказал помощнику:

– Налей-ка Лао Ли стакан воды.

Тот нехотя протянул питье, и только теперь Болтливый Ли понял, что горло у него огнем жгло. Он осушил стакан в три глотка и хотел попросить еще, но Чу Тяньин заговорил:

– Ну что, Лао Ли, расскажи, как в Хэнани погуляли?

Болтливый Ли начал с утра двадцать третьего октября, когда вместе с семьей покинул Хулинцзы. Сначала они поехали в Аньян смотреть Иньсюй и канал Хунци, потом в Чжэнчжоу, где задержались на денек, затем в Кайфэн – там посмотрели Железную башню и буддийский храм Дасянго и, наконец, добрались до Лояна. Вчера гуляли по пещерам Лунмэнь[49], а вечером вернулись в гостиницу и рухнули без сил,

– …А сегодня чуть свет вы меня уже схватили.

– Любопытно, но ведь изначально вы собирались в Шаньси. Почему вдруг передумали и поехали в провинцию Хэнань? – спросил Чу Тяньин.

Этот вопрос долго мучил полицию. Сразу после происшествия в гостинице мать Болтливого Ли сообщила, что сын с женой отправились путешествовать в провинцию Шаньси. Однако, согласно записям системы продажи билетов, семья села на поезд до Хэнани. Опасаясь, что Болтливый Ли устроил отвлекающий маневр, управление привлекло полицию Шаньси, которая в дни поездки усилила контроль и проверки подозрительных лиц, чтобы крупная рыба не ускользнула из расставленных сетей.

– Ну так, я ведь люблю урвать что-нибудь на халяву, а тут люди сами деньги дали, да еще немалые, мол, езжайте в путешествие. Сказали – куда угодно. А если потратим больше – тоже не беда, как вернемся, принесем билеты и чеки, все оплатят. Мы с женой подумали и решили махнуть подальше, в Хэнань.

– Так-так-так. – Глаза Чу Тяньина блеснули. – И кто же тебе денег дал на поездку?

– Да компания «Цзяньи»! – сказал Болтливый Ли. – Они своего человека прислали, тот пояснил, что они хотят провести на берегу Озера слез выездное собрание, обсудить улучшение зеркала пяти элементов, вот всю гостиницу на десять дней и выкупили. Дали мне кучу денег, велели взять семью и съездить отдохнуть. Моя мать их продукцией пользовалась, говорила, хорошая штука, вот я и не сомневался… А что, неужто случилось чего?

Эти слова прозвучали прямо и уверенно, зацепиться было не за что. Чу Тяньин подумал и спросил:

– И что это был за человек, которого они прислали?

– Фамилия вроде Мэн, имени он не сказал. Борода такая густая, огромные темные очки и еще шляпа на голове. Заявился вечером двадцатого октября, дал задаток десять тысяч, вечером двадцать второго явился снова и добавил тридцать тысяч, пообещал еще десять тысяч после моего возвращения. Сейчас же не сезон, а тут за раз можно поднять пятьдесят тысяч – давненько мне так не везло, ну я и согласился на все условия.

Мэн? Неужели Мэн Жуху? Впрочем, издалека в такую глушь один он не поехал бы. Точно не сам Мэн Цзяньи? Или, может, его брат Мэн Канъи? Хотя куда вероятнее, что посетитель нарочно назвался чужой фамилией, чтобы сбить полицию с толку. Чу Тяньин задал следующий