Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

Чу Тяньин верил: стоит Сымяо вспомнить, что произошло той ночью в «Хупаньлоу», – и все встанет на свои места.

Он даже позволил себе крошечную мечту. Может быть, Сымяо тронет, что он ее спас… Нет, нет, нет. Любовь, ведомая целью, есть осквернение великого чувства! Он лучше молча отдаст ей все, что у него есть, не требуя ничего взамен, но… ведь можно позволить себе крохотную надежду? Разве такое запрещено? Неужели это невозможно?

Теперь он понял – невозможно.

Пусть та ночь на ветреном степном просторе и заковала память Лю Сымяо в ледяной панцирь, три слога «Линь Сянмин» все равно, как по волшебству, в один миг пробили броню…

Нин поднялась и сказала:

– Судя по эмоциональным реакциям Сымяо на мои фразы, амнезия началась еще до того, как она отправилась в «Хупаньлоу». Пусть она немного отдохнет, а мы пойдем обсудим конкретный план восстановления.

Линь Фэнчун кивнул, достал карточку и приложил к считывателю у двери. Затем Ша Ли достала свою и повторила за ним.

Желтый и зеленый индикаторы вспыхнули одновременно, дверь щелкнула и открылась.

Все проследовали за Ша Ли в главный зал восточного крыла третьего этажа. В сравнении с убогой палатой здесь был совсем иной мир: стеклянные перегородки отделяли рабочие зоны, сотрудники сидели за аккуратными пультами, а целая стена жидкокристаллических дисплеев выводила изображения со всех палат – камеры транслировали каждое движение, здесь круглосуточно дежурило по два оператора.

– Сами понимаете, речь идет о подозреваемых в тяжких уголовных преступлениях, – объяснила Ша Ли, – Жесткий контроль нужен, чтобы вовремя предотвратить побег или попытку самоубийства. Как вы уже заметили, палаты имеют двойной контроль доступа: дверь открывается только при использовании карт двух сотрудников.

– По особому распоряжению у палаты Лю Сымяо круглосуточно дежурят двое служащих вооруженной полиции, – добавил Линь Фэнчун. – Это необходимо в целях наблюдения и защиты. Последние дни карточки были у нас с доктором Ша, даже еду и воду мы заносили вдвоем. Теперь же начальник Сюй распорядился, чтоб я передал эту ответственность Нин.

С этими словами Линь Фэнчун протянул ей карточку.

Нин бросила взгляд на центральный экран: Лю Сымяо все еще сидела на железной койке, глядя в окно, ноги были укутаны в тонкое одеяло, которое Нин сама подоткнула… Камера была установлена таким образом, что палата просматривалась целиком.

Нин едва слышно вздохнула и обеими руками приняла карточку.

– Получается, мы больше не сможем ее навестить? – с тревогой спросила Го Сяофэнь.

Нин ее успокоила:

– Сестрица Сяо Го, наша с доктором Ша задача – помочь Лю Сымяо восстановить память. Как только появится прогресс, мы немедленно сообщим в управление. А пока, если захочешь проведать, всегда можно…

– Пациенту во время терапии лучше меньше видеться с посторонними, – перебила доктор. – И кстати, наши методы могут быть совершенно разными. Если возникнет разногласие, чье мнение будет решающим?

– Конечно, ваше, – сказал Линь Фэнчун.

– Вот и прекрасно, – сказала женщина.

Нин только слегка пожала плечами, всем видом показывая, что ей все равно.

– Но я должен предостеречь. – Голос Линь Фэнчуна вдруг стал жестким. – Это дело чрезвычайной важности, оно уже вызвало огромный общественный резонанс. Степень причастности Лю Сымяо пока неизвестна. Малейшая утечка информации о личности может породить подозрения, что полиция покрывает ее. Поэтому все, что связано с инспектором Лю, должно оставаться в строжайшей секретности. Любой, кто допустит утечку, будет привлечен к ответственности по всей строгости закона!

Остальные кивнули.

– Тогда… Сымяо оставляю на вас, – сказал Чу Тяньин, в голосе его звучала тоска. – Я должен отвезти Лэй Жун обратно в провинцию, чтобы она помогла с повторной экспертизой. Буду на связи.

С этими словами он вышел из главного зала, прошел в зону проверки безопасности, поменял медный жетон на пистолет и вместе с Линь Фэнчуном медленно спустился вниз.

Го Сяофэнь, выходящая последней, услышала, как Нин спросила Ша Ли:

– А что за лекарство вы дали Сымяо?

Ша Ли с большой неохотой ответила:

– Пропранолол – бета-адреноблокатор.

Взгляд Нин мгновенно потемнел – словно в пологе москитной сетки она увидела комара, жаждущего крови.

2

На перекрестке Линь Фэнчун высадил Го Сяофэнь и повез Чу Тяньина к аэропорту.

Го Сяофэнь смотрела на шумный поток машин и чувствовала растерянность. Прежде, какое бы громкое дело ни случилось, она всегда могла с помощью особой журналистской чуткости уловить сомнительный стежок, потянуть за правильную ниточку и затем упорно гнаться по следу. У репортера нет ни полномочий криминалиста, ни права вести допрос, остается лишь уповать на связи, накопленные за годы работы, находить знающих людей и выспрашивать у них подлинные сведения. Проблема в том, что с индустрией оздоровительной продукции, затронутой этим делом, она никогда не сталкивалась. Все равно что найти свернувшегося в клубок ежа и не иметь ни малейшего представления, с какой стороны к нему подступиться.

Место преступления слишком далеко, туда не попасть; вещественные доказательства хранятся в полиции; единственная подозреваемая по делу – Лю Сымяо и та страдает от амнезии; погибшие уже не могут заговорить, а судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти…

Голова разрывалась.

Стоп! Погибшие уже не могут заговорить, судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти, но это еще не значит, что родные ничего не знают.

Го Сяофэнь достала телефон, сначала запросила у Линь Фэнчуна несколько номеров родственников жертв, а потом начала звонить – разумеется, в дом Мэн Цзяньи соваться не стоило. Остальные же – семьи Тун Дали, Цзяо Янь, Гун Цзина и Мэн Жуху, – словно сговорившись, отказывались отвечать на какие-либо вопросы и спешно бросали трубку.

Хорошенько поразмыслив, Го Сяофэнь поняла: все погибшие были сотрудниками компании «Цзяньи», и, скорее всего, представители компании заранее предупредили их семьи, что, если они рассчитывают на компенсацию, нужно держать рот на замке.

Оставался только Ли Цзялян.

На его близких Го Сяофэнь особых надежд не возлагала, однако, на удивление, трубку они не бросили и даже пригласили ее заглянуть в гости. Девушка от радости едва не подпрыгнула и поспешно вызвала машину.

Войдя в квартиру, она сразу увидела в гостиной маленький поминальный алтарь: на низкой тумбе под телевизором стоял портрет Ли Цзяляна, обрамленный траурной тканью. По обе стороны от портрета горели свечи, а перед портретом на белых фарфоровых блюдах лежали фрукты и прочие подношения. Несколько цветочных венков, которые кто-то небрежно прислонил к стенам, усиливали мрачную обстановку.

Го Сяофэнь положила перед портретом заранее купленный букет белых лилий и трижды с почтением поклонилась. Почему-то ей все время казалось, что этот покойный старик выглядит знакомо.

Встретила