Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Иветт была идеальной целью — эгоистка, недалекая девушка, которая связывается не с теми мужчинами, как и Бриджит. О, у него не было никаких сомнений в том, что отважный детектив Роб Миллер в нее влюблен. Он видел это на его лице в коктейль-баре позавчера вечером. Миллер не понимал, что собирается совершить огромную ошибку, самую большую в своей жизни. Но он, сталкер, оказывает Миллеру любезность, освобождая его от Иветт — и заставляя ее заплатить.

Он издал пустой смешок. Детектив сможет поблагодарить его позднее.

Движение на Патни-хилл оказалось оживленным, и ему пришлось снизить скорость, но он не впадал в панику. Сталкер не думал, что кто-то сможет его найти. Телефон он выключил, его настоящие имя и фамилию никто не знает. Идиот-детектив понятия не имеет, кто он такой, у него на сталкера ничего нет, хотя позавчера вечером он и смотрел прямо на него. Изображать из себя гея — чудесная мысль, это всегда срабатывало, и он этим пользовался, когда ему требовалось подобраться к жертвам. Они ни разу не заподозрили, что он притворяется.

Сталкер ехал по Тиббетс-корнеру, перекрестку с круговым движением, к парковой зоне Уимблдона, когда ему в голову внезапно ударила эта мысль.

«Ее телефон».

Он не мог поверить, что так сглупил. Как он мог забыть про ее чертов телефон? Мужчина скорчил гримасу, съехал с дороги на твердую обочину, чуть не сбив мотоциклиста. Сталкер перегнулся через накачанную наркотиком женщину и стал рыться у нее в сумочке.

Где же он, черт возьми? В конце концов он нашел телефон в боковом кармашке. Сталкер с силой ударил им по приборной доске, чтобы вскрыть, и достал из мобильного сим-карту, потом выбросил это все в окно в густую растительность вдоль дороги. Сталкер не сомневался, что ее жених-полицейский сразу же попробует определить местонахождение телефона, как только обнаружит, что Иветт пропала, но поскольку она сейчас не живет с ним (женщина в мельчайших деталях описала сталкеру, как съехала от жениха), маловероятно, что он уже это понял.

Солнце висело низко над горизонтом, когда сталкер свернул на Уиндмилл-роуд, которая вела к центру Уимблдон-Коммон. Несмотря на холод, там прогуливалось много собачников со своими питомцами. Он поехал по длинной петляющей дороге к автомобильной стоянке.

Было опасно оставлять машину здесь, но ему требовалось утащить жертву в густой темный лес, подальше от людских глаз. Куда-то, где он сможет ее наказать.

Стихотворение Роберта Фроста подходило к происходящему как нельзя лучше:

Лес чуден, темен — глянь в глубину.

Но прежде я все долги верну…

И много миль, пока я усну,

Так много миль, пока я усну…[148]

Он нараспев прошептал стихотворение, расстегивая ремень безопасности, который удерживал Иветт, и попытался ее разбудить — чтобы она могла идти сама. Если он понесет ее на руках, то это привлечет слишком много внимания. Женщина не отреагировала, тогда он дал ей пощечину. Она застонала, ресницы задрожали, глаза приоткрылись, но только на мгновение — и снова закрылись. Проклятие, он же дал ей совсем немного препарата, только чтобы она стала вялой и сонной, а глупая сучка взяла и отключилась. Он снова ударил ее.

— Что так?.. — На этот раз ее несфокусированный взгляд остановился на нем, и он улыбнулся, когда в ее глазах появился страх.

— Пора идти.

Он вылез из машины, открыл дверцу у переднего пассажирского места и помог Иветт выбраться. Она тяжело на него опиралась и опасно покачивалась, но ему удалось каким-то образом закрыть дверь и удерживать женщину на ногах, пока они шли в направлении деревьев. Иветт пыталась что-то сказать, но слова никак не вылетали у нее изо рта. Если за ними кто-то и наблюдал, то выглядело все так, будто он вел свою перебравшую подружку прогуляться, чтобы у нее прояснилось в голове.

Иветт оказалась тяжелее, чем он предполагал, и к тому времени, как они добрались до линии деревьев, он уже сильно вспотел.

«Все нормально, — решил сталкер. — Оно того стоит. Мне нужно просто увести ее туда, где нас никто не увидит. И тогда она получит то, что должна».

Он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он ликовал.

Глава 27

Роб несся по узкой Уиндмилл-роуд, его машина буквально взлетала над землей, когда на пути попадались «лежачие полицейские». Шины грохотали по гравию, камешки разлетались в стороны, а позади поднималось облако пыли. Едва заехав на автомобильную стоянку в конце дороги, он сразу же ударил по тормозам, и машина остановилась с визгом шин.

Несмотря на поздний час, кругом все еще носились худощавые школьники, за ними бегали усталые родители и перевозбужденные собаки. Роб медленно поехал между рядов автомобилей в поисках «Хонды Цивик».

«Вот она!»

Она стояла на краю автомобильной стоянки, на последнем парковочном месте в самом последнем ряду. Вокруг ни одной машины. Саймон совершенно точно не хотел, чтобы кто-то видел его с Иветт.

Они не могли уйти далеко. Роб хорошо знал Иветт — она должна была сопротивляться или кричать, вероятно, и то и другое. Роб нахмурился. Нет, Саймон должен был ее как-то утихомирить, поскольку не мог допустить, чтобы она шумела и привлекала внимание. Может, он вставил ей кляп или заклеил рот? В голове возник образ Иветт, лежащей на земле с заклеенным скотчем ртом, но Роб усилием воли вытолкал его из своего сознания. Еще рано. Нельзя позволять себе так думать. У него еще есть время.

Он коснулся капота «Хонды». Тот оказался теплым, Роб почувствовал запах бензина и услышал едва уловимый звук — это остывал двигатель. Самое большее десять или пятнадцать минут.

Роб огляделся вокруг. За ним возвышался дом, в котором располагался популярный дневной ресторан, где гуляющие любили перекусить. Но он уже закрылся, только за деревянными столами перед зданием сидело несколько человек — чистили обувь или меняли ее перед тем, как отправиться домой. Никто из них не мог ничего видеть, потому что место, где он стоял, от ресторана отделяли четыре ряда припаркованных автомобилей и примерно двести метров.

Перед ним простиралось большое поле, которое пересекали многочисленные пешеходные тропинки, ведущие в растущий по периметру темный лес. Роб посмотрел вверх на темнеющее небо. По его прикидкам, у него осталось примерно двадцать минут, потом стемнеет, и вместе с ночью придет ужас, жуткие образы, о которых он просто не мог думать. На стоянке имелись фонари, но поле оставалось в тени. Под густыми кронами впереди