Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Обдав меня кислым запахом, матрона зевнула мне прямо в лицо.

– Здесь все оказались по ошибке. Спроси кого хочешь, – указала она в сторону стола, откуда на нас смотрели десятки внимательных глаз.

– Это все проделки моей сестры. Мой муж – лорд Стэнли. Он… он… очень известен.

– Знаю, – оперлась о стену матрона. – Но разве не он отправил тебя сюда? Садись и ешь. Доктор придет не раньше обеда. И заруби себе на носу: я не собираюсь плясать под твою дудку.

И она скривила губы на манер миссис Вашингтон, а я направилась к столу, где все женщины мгновенно опустили глаза в свои миски.

– Эй, Смит, не прячь руки! – пролаяла позади меня матрона. – И кончайте болтать. Тут вам не воскресная школа.

Сидящая спиной к матроне темноволосая женщина злобно посмотрела на меня с таким видом, словно собиралась ударить. В переполненной столовой стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком ложек. Я посмотрела на свою. Она была на удивление легкой и вся в каких-то пятнах, а на кончике присохли остатки старой еды, которые мне пришлось соскребать ногтем.

Суп был чуть теплым и по вкусу напоминал то, от чего я опорожнила свой желудок некоторое время назад. Но я заставила себя есть. Чтобы увидеть доктора, я должна была вести себя так, как того требует матрона, и тогда после моих объяснений он непременно отпустит меня.

Не видя ничего вокруг, не чувствуя вкуса, женщины механически отправляли ложки в рот, опустив глаза. Все, кроме сидящей напротив меня темноволосой женщины. Ее ложка двигалась в такт с остальными, но взгляд был сфокусирован на мне, словно я была заморской зверушкой в клетке.

Раздался удар колокола. Все встали, шумно отодвигая стулья, и проследовали к стоящему на лавке ведру. Окуная миски и ложки в мутную воду, они вытирали их грязной тряпкой и ставили стопками на лавку.

Подойдя к ведру, я оглянулась, пытаясь понять, куда могу вылить остатки, так как, как я ни старалась, проглотить больше двух ложек мне не удалось.

– Что? Не сгодилось? – спросила стоящая рядом женщина, глянув на посудину в моих руках.

Я промолчала. Выхватив у меня из рук миску, женщина опорожнила ее содержимое себе в рот, вытерла его тыльной стороной ладони и широко улыбнулась, обнажив ряд гнилых зубов.

– Не хочешь, не надо. Не выливать же, – и она сунула миску мне обратно.

– Что вы там копаетесь? – послышался окрик матроны.

– Давай, мой! Я за тебя не собираюсь! – подтолкнула меня женщина, указывая на ведро.

Окунув миску в мутную жижу, я вытерла ее тряпкой и поставила на лавку рядом с остальными. Позади меня послышался шепот и грубый смех. Но мне было все равно, что эти женщины подумают обо мне. Услышав мои объяснения, доктор непременно отпустит меня, и проведенная в этом заведении ночь будет казаться лишь дурным сном, который я загоню в самый дальний угол своей памяти.

Со времен первой брачной ночи, проведенной со Стэнли, я поднаторела в умении избавляться от неприятных воспоминаний.

Заняв свое место в очереди, я покрепче сжала ладони, чтобы унять дрожь в руках. Пройдя вслед за матроной во внутренний двор, мы остались стоять на солнце, в то время как она отправилась в прохладу своего кабинета.

Стоящая передо мной девушка обернулась и вперила в меня взор своих круглых глаз.

– Вы не сумасшедшая, – произнесла она.

– Не сумасшедшая?

– Нет, – она продолжала меня разглядывать. – Я знаю. Они говорят, что я тоже нет. Но мне все же кажется, что я могу ей быть.

Несмотря на то что матрона находилась в кабинете, я не ответила, опасаясь, что та может увидеть меня в окно. Не хватало еще мне сейчас угодить в карцер.

– Большинство из находящихся здесь не сумасшедшие. По крайней мере, не настолько, – покосилась она на солнце. – Но они сделают из вас сумасшедшую прежде, чем вам удастся отсюда выбраться.

«Как давно эти женщины находятся здесь?» – подумала я. Их рваные платья были в пятнах, и все, в отличие от меня, прекрасно знали, что от них требуется.

– Я Босси, – представилась девушка и указала на стоящую неподалеку толстуху. – А это Рози Салтонстол. Влюбилась в ирландца и попала в семейный переплет.

За длинными полями чепчика было трудно разглядеть черты ее лица, но Рози выглядела молодой, здоровой и ужасно грустной.

– А вы? – спросила я.

– Я?

– Как вы здесь оказались?

Босси закатила глаза, и я подумала, что, будь у нее сигарета, она бы сейчас с шиком закурила, наслаждаясь театральной паузой, – прямо как Уиффи, когда та хочет произвести впечатление. Вместо этого девушка криво усмехнулась.

– Я слишком люблю абсент и мужчин, – она сделала паузу, словно затягиваясь воображаемой сигаретой. – Мой папа Полковник.

Я широко раскрыла глаза, и Босси печально кивнула. Полковник, как его все называли, был судоходным магнатом и известным затворником. Ходили слухи, что он – самый богатый человек в мире. Его сыновья частенько посещали вечеринки, устраиваемые Уиффи, приходившейся им какой-то дальней родственницей.

– Н-н-о как? Почему?

– Меня обманул негодяй, которого я встретила в Европе. Сказал, что он князь, а я как последняя дурочка ему поверила. Оказалось, он знал, кто я, и давно вынашивал планы прибрать к рукам мое состояние. Мы поженились, и он оставил меня почти ни с чем. Когда об этом узнал отец, то, вместо того чтобы уладить скандал, который мог бы повлечь за собой развод, он отправил меня сюда, а мужу еще и приплатил, чтобы тот убрался с глаз долой.

Я недоуменно посмотрела на Босси. Неужели никто на свете не беспокоится о ней, не думает о том, куда она могла пропасть? Неужели даже женщины из высшего общества совершенно бесправны?

– И когда же вас отпустят?

– Когда этого захочет мой отец, – тяжело вздохнула она. – Я опозорила его имя, и он может никогда не простить меня.

– А как же другие члены семьи? Ведь должен же кто-нибудь…

– Он все держит в своих руках, и, если я перестала существовать для него, я точно так же перестала существовать и для всех остальных.

– А лечащий врач? Разве вы не пытались все это ему объяснить?

Босси с сожалением посмотрела на меня.

– Меня сегодня выпустят, – прошептала я, положив руку ей на плечо. – Скажите, с кем я могу связаться, чтобы помочь вам выбраться отсюда. У меня есть связи.

– Нет, наверное, вы все-таки сумасшедшая, – стряхнув мою руку со своего плеча, она посмотрела на меня таким взглядом, что я невольно отпрянула. – Отсюда никто не выходит по своей воле.

* * *

Мы продолжали стоять под палящими лучами солнца.