Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

Шею жгло, по спине струился пот. Когда женщина впереди подняла руку, чтобы обмахнуть себя, я увидела на ее платье большое мокрое пятно и с отвращением заметила такое же на своем. Волосы под чепчиком прилипли к голове. Нет, вовсе не в таком виде собиралась я предстать перед доктором.

Спустя некоторое время, показавшееся мне вечностью, дверь отворилась, и на пороге предстал седовласый мужчина с окладистой бородой, держащий в руках гроссбух в кожаном переплете.

– Мэри Смит, – произнес он, не отрывая взгляда от книги, и зашел внутрь, нимало не интересуясь, следует за ним кто-либо или нет.

Я вздрогнула. Почему он вызвал не меня? Ведь я ясно дала понять матроне, что мне нужно срочно увидеться с врачом.

Одна за другой женщины исчезали в дверном проеме. Когда я, наконец, оказалась в голове очереди, ноги с трудом держали меня. Свобода была так близко! Я уже предвкушала глоток холодной воды и ощущала прохладу принимаемой ванны и мягкое прикосновение нового платья.

Доктор больше не утруждал себя выходом на крыльцо, а лишь выкрикивал наши имена, продолжая сидеть за столом в своем кабинете.

– Аделаида Стэнли, – услышала я свое имя без упоминания титула.

В комнате стояла приятная прохлада и полумрак, который после слепящего солнца заставил меня заморгать. Пытаясь опереться о стену, я споткнулась. Перед глазами плыли яркие пятна.

Врач сидел за большим, грубо сколоченным столом, а все пространство вдоль стены занимала голая деревянная скамья. Я замешкалась, пытаясь сообразить, что лучше: сесть или продолжать стоять.

– Добрый день, – вежливо приветствовала его я.

Врач не отрываясь смотрел в гроссбух. Интересно, что там написано и кто это писал, подумала я. Внезапно врач встал и, подойдя ко мне вплотную, взял меня за запястье. От неожиданности я вздрогнула.

– Пульс частый, – произнес доктор, глядя на меня в упор. – Как вы себя чувствуете?

– Я… Думаю, я немного перегрелась, – несмотря на все мои старания, на глаза навернулись слезы. Не паниковать! Я должна оставаться спокойной. Я чувствовала себя так, словно пыталась подняться на гору и упала, лишившись сил, так и не дойдя до вершины.

Не обращая внимания на мои слезы, доктор вернулся к столу и принялся что-то записывать. Достаточно ли уверенно я выглядела, задумалась я.

– Произошла ошибка… – начала я, когда доктор снова направился в мою сторону. – Не могла бы я увидеть…

В дверном проеме мелькнула чья-то тень – фельдшер.

– Скажите-ка, – обратился к нему доктор. – Вот Аделаида утверждает, что произошла ошибка и что надо кого-то позвать. Что думаете?

– Вечно у них ошибки, – хрюкнул фельдшер, – и всегда нужно кого-то звать.

Как мне хотелось сорвать мерзкую ухмылку с его лица! Взяв меня за щеки, доктор заставил меня открыть рот так широко, что чуть не вывихнул челюсть, а когда его волосатый палец коснулся языка, я едва сдержала рвотный позыв.

– Эта пациентка склонна к припадкам, – добавил фельдшер. – Потеря памяти, бред, членовредительство.

– Неправда, – с трудом произнесла я. – Случилась ужасная ошибка.

– Припадки буйные? – спросил доктор фельдшера, не обращая на меня внимания.

Положив ладонь на затылок, он приблизил мою голову к своему лицу, обдав горячим кислым дыханием, а пальцами другой руки грубо приподнял веко. Я попыталась отстраниться, но он лишь усилил нажим.

– Да, к сожалению. Хотя мы их еще не видели. Лучше вам и не трепыхаться, мисси, – добавил он, обращаясь ко мне.

– Буйные? – вырвалось у меня. – Неправда! Именно это я и стараюсь объяснить вам…

– Я пока не вижу необходимости в лекарствах, но на всякий случай оставлю старшей медсестре несколько таблеток. Пусть использует, как найдет нужным, – продолжал доктор, обращаясь к своему помощнику с таким видом, будто меня здесь не было.

Таблетки?

– Выслушайте меня, пожалуйста. Все это одна большая ошибка, – отчаяние придало моему голосу резкость. Мне надо сохранить самообладание, иначе они сочтут за правду все, что было обо мне сказано.

Вернувшись к столу, доктор снова записал что-то в гроссбухе, и это явно не было указанием о моем освобождении.

– Я вернусь через пару дней, и мы посмотрим на ее состояние.

Я в отчаянии переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они вели себя так, будто пациент, которого они обсуждали, был призраком, а я – всего лишь обоями на стене. Даже не обоями: на них хоть иногда останавливают свой взгляд.

– Доктор, – снова начала я, радуясь отсутствию дрожи в голосе. – Уверяю вас, я в своем уме. Просто моя сестра и муж сговорились отправить меня сюда. Она – очень сложная личность. Слишком требовательная.

– Сговорились, значит? – покачал головой доктор. – А зачем, скажите на милость, им это понадобилось?

Открыв было рот, я тут же закрыла его. В самом деле, а зачем? Что ими двигало? Деньги, ревность, потребность Виктории контролировать меня, эгоизм Стэнли, его азартные игры… При мысли о том, что мне придется произнести все эти совершенно непроизносимые вещи, сердце защемило так сильно, что я с трудом могла дышать.

– Леди Стэнли!

Я открыла глаза. Как же, наверное, ужасно я выглядела, стоя посреди комнаты и пошатываясь, как пьяная? Меня охватило чувство такого опустошения, что я не могла вымолвить ни слова.

Доктор снова кивнул фельдшеру, который, вцепившись в мое запястье, потащил меня прочь из комнаты.

– Стойте! Подождите! – закричала я.

– Хватит! – раздался позади меня голос матроны. – Если не можешь держать себя в руках, придется дать тебе лекарство. И не пытайся угрожать мне или подкупить меня. Деньги здесь ничего не значат.

Она схватила меня за другую руку, и мы закачались в каком-то странном танце.

– Пожалуйста, выслушайте меня, – снова обратилась я к доктору, сознавая, что поступаю неправильно, но не в силах сдержаться, думая о том, что мне придется провести еще одну ночь в этой грязной темнице, вдали от всего, что я знала и любила.

Вдали от Джека.

При мысли о нем меня словно окатили ведром ледяной воды. Что они сделали с ним? Ведь если Виктория рассказала Стэнли обо всем, тот непременно убьет Джека. В этом я не сомневалась ни на секунду. Колени у меня подкосились, и я рухнула на плотно утрамбованную землю двора. Фельдшер отпустил мою руку, но матрона, напротив, рывком подняла меня на ноги.

– Ну-ка, веди себя прилично! Не подавай другим дурной пример.

– Осторожно, может случиться припадок!

Опять это слово! Разве я не была всю жизнь скромной и услужливой, разве не поступала так, как мне говорили? Вышла замуж за Стэнли, уехала вместе с ним в Нью-Йорк, посещала по его указке эти бесконечные пустые балы, делала все, что было нужно ему, раз за разом пренебрегая моими собственными интересами.

И все равно оказалась здесь.

Мне захотелось упасть на землю и завыть во весь голос. Какую ужасную месть