Аромат апельсинов - Кэти Джордж

Я собираюсь снова взять в руки карты, и тут она начинает кашлять. Сначала вежливо, прикрывая рот ладонью. Может быть, кусочек печенья попал в горло? Но потом она начинает хрипеть и кашлять все сильнее и сильнее. Ее лицо багровеет, а кашель все не прекращается, и я в тревоге наклоняюсь к ней.

Что делать?! Вот если бы мистер Руфус был здесь!

Лицо тетушки становится почти бурым, в глазах выступают слезы. Я вскакиваю с места, тянусь за колокольчиком, лежащим рядом с ней, и что есть силы трясу его. В этот момент тетушка Мод валится лицом вперед на пол, едва не падая на кофейный столик.

О боже! Дева Мария, Матерь Божья! Господи Иисусе!

Где Фоксли? Ну где же он?!

Я кричу, не в силах сдержаться.

– Тетушка Мод! – бешено ору я. – Тетушка Мод!

Я тянусь к ней, потом нервно отдергиваю руку. Мне не положено ее касаться! Верно ведь? Она же знатная дама и все такое.

Но если я ей не помогу, то кто? Она перестала кашлять, отчего моя тревога разыгралась еще сильнее, потому что теперь она неподвижно лежит на ковре.

Потеряла сознание? Дышит ли еще? Господи Иисусе, а вдруг она умерла?

Я торопливо отталкиваю столик в сторону, опускаюсь на колени и беру ее за плечи.

Аккуратно – хвала небесам, она не тяжелая, не тяжелее птички в моих руках, – я переворачиваю ее на спину и кладу голову себе на колени.

Ее морщинистое лицо обращено ко мне.

Зелено-золотистые глаза широко открыты.

Она больше не хватает ртом воздух. Вовсе не умирает. И кажется, даже не чувствует недомогания.

– Ага! – на ее лице появляется торжествующая улыбка. – Ты заговорила!

Глава 26

Тетушка Мод садится.

– Теперь поспешим, – говорит она, бросив взгляд на золотые часы. – Потому что нужно многое сказать друг другу, а времени у нас мало.

Я протягиваю руку и помогаю тетушке встать. Но я не знаю, что сказать. У меня нет слов. Как она, знатная дама, смогла так провести меня? Ее поступок задел меня за живое. Это было непорядочно. Так не подобает вести себя настоящей леди.

Встав, тетушка с сомнением смотрит на меня, потому что у меня, кажется, кровь отлила от лица.

– Ты сердишься на меня? Ну, тут уж ничего не поделаешь.

– Но… но как вы догадались?

Она разглаживает платье и поправляет седые волосы.

– Ну… Во-первых, где ваша компаньонка мисс Твидлс? Вы с Руфусом, похоже, совсем забыли о ее существовании. Во-вторых, твои ногти, дорогая моя, сгрызены под корень. Ни одна дама не позволит себе содержать ногти в таком состоянии. В-третьих, я знаю это платье. Оно принадлежало Джулиет. С чего бы это тебе носить одежду Джулиет? И, кстати говоря, как тебя зовут? Я имею в виду настоящее имя.

– Нэнси, – тихо отвечаю я.

– Красивое имя, – говорит она. – Полагаю, часть из того, что рассказал мне Руфус, все же правда? Ты сирота?

– Да. Я…

– Нет, – резко обрывает меня тетушка. – Подробностей я знать не желаю.

Она садится обратно в кресло и нетерпеливо хлопает в ладоши, звеня кольцами. Мне кажется, она задумалась.

– Итак, – произносит наконец она. – Ты ведь понимаешь, что я не могу позволить тебе и в самом деле выйти за Руфуса? Да и вообще, дурацкая у вас была затея, если честно.

Я киваю, занимая место на софе.

– Это и не должно было произойти по-настоящему, дорогая леди. Мы собирались только притвориться. Подделать бумаги. Ради денег, наследства.

– Понимаю. Но ты его любишь? Ты говорила, что да.

Я отвожу взгляд, чувствуя, что краснею.

Действительно ли я чувствую любовь к нему?

– Думаю, да, – робко отвечаю я.

– Значит, два разбитых сердца, – тихо произносит она, и я недоумеваю, что это может означать.

Неужели она имеет в виду, что мистер Руфус тоже любит меня?

– Позволь объяснить, что мне от тебя нужно, – говорит тетушка уже более живо. – И тебе от этого тоже кое-что может перепасть. Кстати, можешь оставить колье себе. Это не самое ценное из моих украшений. – Она откашливается. – Прошу прощения, но весь этот притворный кашель не пошел мне на пользу.

Я начинаю подозревать, что вчера, когда тетушка Мод «уснула», это тоже была попытка разговорить меня.

Какое-то время она молчит, лишь постукивая пальцами по подлокотнику кресла и звеня кольцами.

– Хорошо, – наконец говорит тетушка, словно приняв какое-то решение. – Давайте продолжим подготовку к этой фальшивой свадьбе. Помню, помню, я сказала, что не могу этого допустить, но так Руфус хотя бы исполнит мое пожелание, и наследство перейдет к нему…

– Вы уверены?

– Не перебивай меня, дитя. Я считаю, что он это заслужил. По всем отзывам он – хороший и добрый человек. Скажи, ты тоже так считаешь?

Я киваю.

– У тебя нет оснований думать иначе?

– Нет, – отвечаю я.

– Однако кое-что меня беспокоит, – продолжает тетушка, беря в руки лорнет. – Руфус, похоже, вполне способен выживать на то содержание, которое я ему назначила. Небольшое, надо сказать. И мне интересно, нет ли у него какого-то другого источника дохода, о котором он мне не говорит. Я хочу, чтобы ты выяснила, работает ли он по найму. Ты можешь это сделать?

– Могу, – отвечаю я, не глядя ей в глаза.

– В чем дело? Говори, дитя, – она смотрит на меня в упор сквозь толстые линзы, из-за которых кажется, что у нее глаза навыкате. – Мы должны быть честны друг с другом.

– Я… Я не всегда вольна распоряжаться собой. Иногда бывают другие дела, которыми мне необходимо заниматься, – я умолкаю, думая об Оливере, о Билле… и о Фейгине.

– Понимаю, – отвечает тетушка.

Но я не уверена, что она понимает на самом деле. Представляет ли она себе, на что похожа моя жизнь? Представляют ли себе эти люди из богатых особняков, на что похоже наше жалкое существование? Знают ли, как приходится бороться, чтобы просто выжить?

– Я хочу, чтобы ты приехала ко мне одна на следующей неделе. Я сообщу Руфусу дату и время, когда он вернется из клуба. Разумеется, мне будет интересно, что ты выяснила за это время.

Тетушка снова смотрит на часы.

– А теперь снова берем карты в руки и продолжаем играть. Молча, чтобы, когда он придет, все выглядело как полагается. Кажется, я выигрывала. Тебе всегда так не везло в картах?

– Я… Я хотела бы задать вопрос, – лепечу я.

Она замирает, глядя на меня через кофейный столик.

– Времени мало, – торопит