Аромат апельсинов - Кэти Джордж

апельсин. Да и вообще, кто-нибудь слышал о говорящих апельсинах? Думаю, этот момент все равно наступил бы, но только немного иначе, не так неловко. Это словно игра, в которую ты мысленно играешь: а что, если бы я поступила не так, а эдак? А потом не эдак, а так. От этого с ума можно сойти.

«Убирайся, апельсин, – думаю я. – Кто тебе вообще давал слово?»

Мистер Руфус пододвигает ко мне чашку чая.

– Спасибо.

Похоже, он забыл собственный вопрос о том, что меня тревожит. Это хорошо. Если он сейчас снова спросит, я вполне могу ответить: «Апельсин!»

В дверях он оборачивается ко мне с чашкой чая в руке.

– Я иду наверх. Тебе нет нужды переодеваться. Можешь ходить так, пока не придет время возвращаться к тетушке Мод к четырем. В конце коридора есть библиотека. Вдруг ты захочешь разжечь там камин и немного почитать, пока я работаю?

– Вы работаете? – я замираю, не донеся чашку до рта. – А что вы делаете?

– Снова вопросы.

С этими словами он исчезает в коридоре, и я слышу, как он поднимается по лестнице.

Допив чай, я прибираюсь на кухне, расставляю все на прежние места и, бросив последний взгляд на яркий оранжевый шар, выхожу за дверь.

Вам интересно, почему я его не ем.

Мне кажется, что это проверка. Думаю, мистер Руфус знает, что я забрала апельсин в прошлый раз, и оставил этот, чтобы проверить меня. Если я его возьму, он поймет, что это я вернула бамбино.

* * *

Я нахожу дорогу в библиотеку, но не уверена, что найду там занятие надолго. Конечно же, там полно книг. В этих книгах полно страниц, на которых напечатаны слова. Слова, которые я не умею читать!

Я раздергиваю шторы, впуская свет, а потом подношу спичку к растопке и разжигаю огонь. Отступив назад, я разглядываю полки, тянущиеся вдоль двух стен от пола до потолка. Они целиком заставлены книгами, в основном в коричневых кожаных переплетах. Я подхожу к ним осторожно, словно они могут броситься на меня и укусить, и кончиком указательного пальца подцепляю ближайший пыльный том, несу его к стоящему у окна темному деревянному столу, обитому кожей, открываю и перелистываю страницы. Картинок нет.

Я беру следующий том и тоже открываю его, но с тем же результатом.

Снимаю с полок все новые и новые книги, пополняя коллекцию, и очень скоро на столе передо мной лежит множество открытых пыльных томов с пожелтевшими от времени страницами, заполненными убористыми строчками букв, но совершенно лишенными картинок.

О, если бы я только знала, о чем говорится в этих книгах!

Я уже решаю вернуть их на место, потому что не годится, если мистер Руфус застанет меня (и книги) в таком виде, но в этот момент скрипит дверь.

Поздно!

– А, Нэнси! – восклицает он, входя, словно его не было много часов, хотя на самом деле с тех пор, как он ушел наверх, кажется, не прошло и одного.

Почему ему явно так неловко рядом со мной? Потому что он сам пришел ко мне? Потому что сказал, что будет работать, но его занятие не заняло слишком много времени? Или потому что не мог оставаться один?

Он затягивает пояс халата, разглядывает книги, разложенные на столе, и озадаченно смотрит на меня.

Взяв один из томов, я стучу им по краю стола и изо всей силы дую на обложку, поднимая в воздух облако пыли.

– Грязные, – поясняю я.

– Действительно, – соглашается он.

– У вас есть тряпка? Я их протру.

– Ты не против протереть их?

– А почему бы и нет?

– Пока ты здесь, ты должна вести себя как леди…

– Пфф! А кто узнает, что это не так?

– Посмотрим, – улыбается он и снова исчезает.

Когда он возвращается, я уже вынула многие книги и разложила их на столе для протирки.

Он ставит на стол таз с теплой водой и вручает мне старую тряпку – остатки мужской рубашки. А из кармана достает… апельсин!

Та-дам!

Не проронив ни слова, мистер Руфус начинает чистить плод.

Я перекладываю и отряхиваю книги от пыли, а потом, макнув тряпку в воду, отжимаю ее и начинаю протирать переплеты, но едва могу сосредоточиться на работе.

Воздух наполняется цитрусовым ароматом. Краем глаза я вижу длинную изогнутую полоску кожуры, спускающуюся из рук мистера Руфуса. Значит, он умеет чистить апельсины. Я представляю себе сок, свежий и терпкий, наполняющий рот, и чувствую, как текут слюнки.

Он разламывает плод пополам двумя большими пальцами и протягивает мне половину. Я беру ее с беззаботным видом, словно мне все равно, но не думаю, что мне удалось его обмануть, потому что он отламывает дольку и смотрит, как я расправляюсь со своей частью.

– Вкусно, да? – спрашиваю я, еще не дожевав.

– Очень, – соглашается он, глотая, и отправляет в рот еще кусочек. – У тебя какие-то сложности с апельсинами?

– У меня?

– Я обратил внимание на твое увлечение ими, – улыбается он. – Весь завтрак ты с него глаз не сводила.

Я отвожу взгляд и медленно жую. Не собираюсь говорить ему, что всего лишь в третий раз в жизни ем апельсин.

Интересно, а сколько раз их ел он? Может быть, и не припомнит. Интересно, есть ли у него связанные с этим истории? Я ведь многого о нем не знаю. Многого не знаю, но все же полностью доверяю. Как так?

Мистер Руфус откладывает кожуру и, взяв другую тряпку, начинает отряхивать страницы книг и протирать обложки.

Чистые книги мы откладываем в сторону, и в процессе работы я время от времени поглядываю на полки. Я уже заметила, что книги расставлены там в определенном порядке. В основном слова написаны – вернее, напечатаны – на верхней трети корешка книги. Об этом важно помнить, потому что, если я поставлю их неправильно, вверх ногами, мистер Руфус поймет, что я не умею читать.

Поэтому я начинаю возвращать книги на полки, внимательно следя за тем, чтобы текст (наверное, название книги) всегда был в верхней половине.

А мистер Руфус время от времени, отрываясь от протирки, поглядывает на меня и лишь молча улыбается, так что, наверное, я все делаю правильно!

Мы продолжаем работать, пока не перебираем все книги, кроме тех, что стоят слишком высоко для мистера Руфуса. К этому времени вода уже остыла, а камин прогорел, но мне не холодно, потому что я была занята делом.

– Когда-то здесь была небольшая стремянка, – говорит мне мистер Руфус, глядя на верхние полки. – Но ее уже давно нет.

– Эта