Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

согласился Гуров. — Если силком, то может быть много шуму. А заказное убийство — дело тихое. Уговорами — тоже вряд ли. Как вы это себе представляете? Да и заподозрила бы убитая что-нибудь этакое, если бы ее уговаривали пойти в лес в тапочках… Нет, тут что-то другое…

— И что же, по-твоему? — спросил Крячко.

— Наталья, как могла, описала мне этого человека, — сказал Гуров. — Описание, конечно, очень приблизительное, но интересное. Какой-то этот тип получается нестандартным… Станислав, ты помнить давний случай из нашей практики? Тот самый, когда мы имели дело с гипнотизером-мошенником?

— Что-то такое припоминаю. — Крячко наморщил лоб. — Гипнотизер-мошенник… Гипнотизер-преступник… Да, вспомнил. Ну и что?

— А что, если и этот убийца тоже гипнотизер? — спросил Гуров. Даже не столько спросил, сколько произнес эти слова утвердительно. — Тогда многое объясняется. Например, как так случилось, что жертва пошла с убийцей в лес. Причем в неподходящей для этого одежде и обуви. Что скажете?

Эти слова произвели впечатление и на Крячко, и на Степанищева, и на Шубенкова.

— А ведь действительно… — будто не веря самому себе, произнес Крячко.

— Вот только гипнотизеров нам и не хватало! — сказал Василий Сергеевич.

Что касается Шубенкова, то он и вовсе не сказал ничего, а лишь в изумлении открыл рот, да так и застыл.

— Конечно, я могу и ошибаться, — сказал Гуров. — Ну а что, если я все-таки не ошибаюсь?

— И что же нам делать? — Шубенков наконец обрел дар речи. — А вдруг он нас всех загипнотизирует?

Вопрос прозвучал настолько по-детски, что все невольно рассмеялись.

— Ну, это мы еще поглядим! — сквозь смех произнес Крячко. — Видали мы всяких!

— Видали-то видали, — сказал Гуров. — Но надо быть готовым ко всему. Итак, что мы имеем на данный момент? У нас есть утка-приманка — я имею в виду Наталью. Есть у нас и предположительный портрет преступника. Позвонит ли он ей или явится собственной персоной — того мы не знаем. Надо быть готовым и к тому, и к другому.

— Прослушку номера мы организуем, — сказал Степанищев. — Тут особых проблем нет. А вот как быть, если он все же захочет поговорить с Натальей с глазу на глаз, не по телефону?

— Ну тогда-то забот у нас куда как меньше, — сказал Гуров. — Тогда его и искать не надо будет. Тогда мы его возьмем. Живьем, теплого и красивого. Невзирая на все его уникальные способности. — Гуров помолчал и добавил: — А все-таки интересно… Кажется, в первый раз я имею дело с убийцей-гипнотизером.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — заметил Крячко. — И в последний — тоже. Таковы законы этой жизни.

— Ладно, — сказал Гуров. — Не до отвлеченной философии. Санитара отпускать ни в коем случае нельзя. Равно как и Васильева. Я правильно понимаю?

— Правильно, — сказал майор. — Их причастность к убийству, можно считать, доказана. Притом и тот и другой могут дать деру. Так что пускай сидят.

— Тогда пойду инструктировать Наталью, — сказал Гуров. — Марк Борисович, должно быть, уже закончил ее допрашивать.

* * *

Четырех человек для такого дела, как круглосуточное наблюдение за объектом, конечно, было маловато. Это только так может показаться, что негласное наблюдение — дело самое пустячное. Мол, только и заботы, что сидеть где-нибудь в укрытии, не упуская объект из виду. На самом же деле наблюдение — одно из самых трудных занятий в ремесле сыщика. Ничто так не выматывает силы, как постоянная готовность действовать. Да притом ты еще и не знаешь, в чем будут заключаться твои действия. Может, тебе придется вступать с преступником в рукопашную схватку, может, его догонять, а может статься, обмениваться с ним выстрелами… Все может быть. К тому же ты никогда не знаешь, сколько их на самом деле будет, тех преступников. Один? Два? Десять? Но и это еще не все. Постоянное ожидание — это постоянное напряжение. Это-то и отнимает силы. Уж лучше вступить с преступником в схватку, лучше устремиться за ним в погоню, чем безмолвно и не шевелясь ждать. Именно такое безмолвное и неподвижное ожидание и выматывает больше всего. Притупляется бдительность, накатывает апатия, одолевает дрема…

Но куда деваться? Надо значит надо. Итак, четыре человека — по два человека посменно. А поскольку Степанищев в таком деле участвовать не мог — кому-то надо было наблюдать и за процессом прослушивания телефонных переговоров Натальи, — то к делу решили привлечь кого-то вместо начальника уголовного розыска.

— А пускай это будет участковый! — предложил Степанищев. — Тот самый, который установил, где скрывается беглый санитар! Данис Садыков! А что, толковый парень. Эк как ловко он вычислил того санитара!

Садыков так Садыков, никто против этого не возражал. Даниса срочно отыскали, объяснили ему задачу, велели переодеться в штатское, чтобы он «не сиял кокардой на всю округу», как образно выразился Крячко. Разделились на пары. Первая пара — Гуров и Садыков, вторая — Крячко и Шубенков.

Что же касается Натальи, то она, разумеется, знала, что за ней будут наблюдать. Ей велено было вести себя так, как и обычно: быть дома, если надо — отлучаться в магазин или, допустим, на городской рынок. И при этом не терять бдительности: преступник мог позвонить ей в любой момент, а возможно, явиться к ней, что называется, живьем. Может, он придет домой, может, пристанет к ней где-нибудь по пути в магазин, может — днем, может — ночью… Причем в любом образе, поскольку, судя по всему, он прекрасно умеет маскироваться. Было уговорено: если Наталья поймет, что это он и есть, или хотя бы почувствует, что за ней следят, она должна подать условный знак — сорвать веточку с дерева и несколько раз переложить ее из руки в руку. И ничего больше: все остальное — это уже не ее дело. Ну и, разумеется, что бы ни случилось, она должна вести себя спокойно и как можно естественнее.

Наталья согласилась: было видно, что она всерьез намерилась помочь полиции и выйти из той скверной истории, в которую она угодила, с наименьшими для себя потерями. Перед тем как включить Наталью в операцию, она еще раз побывала у Марка Борисовича. Следователь провел очную ставку между ней и Игорем Васильевым. Васильев вначале пытался упорствовать и все отрицать, но Наталья, можно сказать, его ошеломила, рассказав все, как оно было на самом деле. Признание Натальи повергло Васильева в шоковое состояние — впрочем, ненадолго. Очень скоро он взял себя в руки и попытался защититься, насколько это было возможно. Вначале он говорил, что Наталья все врет, затем — что он ни о чем таком не знал и не ведал, а значит, ни