Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

– Ты уверен в этом?

– Да у него «крыша» такая, что Мартинсон по сравнению с ней жалкий фраер.

– Так ведь прибрали не только Мартинсона, – недобро усмехнулся Лука. – Там в силки попались птички пожирнее, да с прошлым. Люди с Лениным ручкались, а их в кальсонах посреди ночи оформляют. И сдается мне, это только начало. Хозяин, если начинает убивать, долго не останавливается.

– Думаешь, что саму Схему снесут?

– Думаю, что те, кто Профессору делал «крышу», сейчас сидят, как мы, и думают, что с ним делать и как теперь отмыться.

На этот раз на всех разлил Гусев. Затем, посмотрев с сомнением, он все же взял кусочек сыра. Стрекалов не торопил его – Гусев любил поспорить, но в итоге всегда понимал, что лучше делать так, как сказал Лука.

Гриша вдруг стукнул ладонью по столу:

– Так и не надо высовываться тогда! Что нас, гонят, что ли? Спокойно делаем все по Схеме и ждем, пока Профессора размотают.

– Ага, и когда его будут разматывать, он, конечно, о нас и не вспомнит.

– Тогда, может, просто… – Гусев провел большим пальцем себе по шее.

– И его убийц, конечно, никто не будет искать.

Маркевич, все это время неотрывно смотревший на своего начальника, тихо проговорил:

– Ты ведь уже все придумал, поэтому так лихо нас срезаешь. Так не томи.

Стрекалов поочередно заглянул в глаза Гусеву и Маркевичу. Он знал их давно. Наверное, если он вообще мог испытывать такое чувство, как дружба, именно они были бы его единственными друзьями.

Лука взял стакан, но затем поставил его, да так и оставил на нем руку.

– Если мы его убьем, нас найдут и снесут. Можно попытаться подделать его смерть под случайность, но это рискованно. Кроме того, в этом случае по нам может прилететь за то, что мы знаем о Схеме. Нужно избавиться от Профессора так, чтобы при этом была сломана сама Схема – тогда у нас будет возможность отмазаться. Нас на той стороне не знают.

– А если знают? – очень тихо, почти шепотом спросил Гусев.

– А если знают, мы должны показать им, что будем молчать, если нас не трогать.

– Как?

– Я думал об этом последние два дня. Нам нужен лох. Тот, кто сделает за нас всю грязную работу – уберет Профессора и получит всю ответку. Причем эту ответку можем исполнить мы – тогда на той стороне это могут поставить нам в плюс.

– И где ты найдешь такого замечательного лоха, который все это сделает?

Стрекалов опрокинул в себя содержимое стакана и сказал:

– В милиции.

– Ты мусорнуться хочешь?! – Удивление на лице Гусева было настолько выразительным, что Лука не удержал усмешку.

– Нет, мусорнуться хочешь ты.

– Ничего не понимаю…

– Потому что не надо перебивать старших по званию. Ты единственный из нас, кто имеет дело с трупами. Тебе нужно будет подбросить один из них в такое место, где его найдут. И все будет как в двадцать седьмом году, а тогда Схему пришлось замораживать больше чем на год. Разумеется, тебе нужно будет сбросить труп так, чтобы он не привел к тебе. Он должен привести к Профессору. Затем нам будет нужен мент, который просто пройдет по хлебным крошкам прямо к Профессору, а дальше… Дальше возможны варианты.

– Какие? – спросил Маркевич.

– Зависит от обстановки. Понятно, что до суда Профессор не доживет, но я бы не хотел, чтобы его вообще арестовали. В общем, нужно будет придумать подставу, которая позволит нам избавиться и от Профессора, и от нашего полезного идиота.

Гусев проворчал:

– Я знаю Профессора лучше вас – он осторожный, как лиса. Даже если я найду способ сбросить труп, без меня ментам на него все равно не выйти, а я на Петровку с показаниями не пойду.

– А ты подумай и найди способ подставить вместо себя кого-нибудь, кто на Петровку мог бы и сходить. Кроме того, если наш лох окажется недостаточно расторопным, я могу скормить ему часть наших наработок по Профессору.

– Нараб… вы что, следили за ним?!

– А не должны были? Мартинсон отдал приказ собирать на него сведения еще в двадцать девятом. Дураков-то нет.

– Он об этом знает.

– Непохоже…

– Это не вопрос. Он знает, что вы копали под него. Если не заметил этого сам, ему подсказали.

– А ты его не переоцениваешь?

Гусев бросил резкий взгляд на Маркевича, задавшего этот вопрос, но ответил тихо и даже спокойно:

– Это ты его недооцениваешь. Я так и не раскусил его до конца за все эти годы, но кое-что понял. Меня вы знаете, знаете, что меня трудно пронять. Но когда я общаюсь с этим Вернером, мне кажется, что я общаюсь с пауком. Он занимается тем, что сливает кровь из людей – не для денег, а из любви к науке. И он занимается этим уже много лет. Поэтому я лучше буду поджимать хвост при виде каждой мимолетной тени, чем хоть на мгновение подставлю ему спину.

Стрекалов выждал несколько секунд, разлил остатки из бутылки и протянул стакан Гусеву:

– Ну вот поэтому нам и нужно от него избавиться, пока он не избавился от нас.

Лука чокнулся с Гусевым, через краткую заминку к ним присоединился Маркевич…

Октябрь 1937 года

Стрекалов с Маркевичем договорились встретиться недалеко от дома, в котором раньше жил Гусев. Это было не из чувствительности, а потому, что за их домами могли следить, а за квартирой Гусева следить было уже бессмысленно.

Лука поставил автомобиль так, чтобы он не бросался в глаза с улицы. Маркевича еще не было. Стрекалов перебрался на заднее сиденье, где Белкин оставил материалы по Вернеру. То, что они решили ему показать. Луке следовало радоваться – кажется, Белкин клюнул. Хотя, конечно, поверил не во все – это было видно. Однако он не мог найти в себе сил даже для простой улыбки – постоянное напряжение последних недель превратило его разум в оголенный электрический кабель.

От нечего делать он взял в руки папку. Белкин был аккуратистом – это бросалось в глаза. Документы в папке лежали точно так, как попали к нему в руки. Если бы Стрекалов сам не видел в зеркало заднего вида, как следак вчитывался в каждую бумажку, он бы подумал, что Белкин даже не трогал папку.

Посмотрев на фотографию Вернера, Лука отложил папку, вышел из машины и достал из багажника ведро. После этого снова открыл заднюю дверцу и устроился на сиденье боком, поставив ноги на землю, а ведро перед собой и взяв фотографию, всмотрелся в лицо профессора еще раз. Потом и вытащил из