Игра в невидимку - Альва Морис

вкус, осязание – все обострилось, я проживала этот момент на максимум, каждой клеткой тела. Безликая картонная фигура обретала плоть: прорисовывались водянистые глазки Хейза и этот отвратительный кривой рот, растягивающийся в вечной усмешке, которая проступала даже сквозь ткань чудовищной маски.

Меня парализовало.

Меня парализовало, и я горела. Как в ту ночь, когда Хейз пришел ко мне. Когда разглядывал меня обездвиженную и беспомощную, обнюхивал, будто какой-то дикий пес, а я не могла ни пошевелиться, ни закричать.

– Зато ты можешь прямо сейчас разнести его чертову башку.

Я не знала, произнес это Адриан на самом деле или только в моих мыслях, потому что дальше раздался выстрел. Оглушительный, уничтожающий, спасительный.

И снова.

И снова.

Я стреляла по Хейзу. Разрывала свою беспомощность, свой стыд, впечатывала пулю за пулей за каждую секунду, что он был рядом, забирая мое. Мое пространство, моего кота, мое право на шрамы и наготу без стыда, мой дом и чувство безопасности.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Кажется, я кричала и плакала – от ужаса, освобождения и экстаза одновременно. Адриан стоял позади, удерживая меня от падения. Его ладони – горячие, настойчивые – скользнули под мой свитер, прочертив линию от груди к низу живота. Я больше не стеснялась. Только не его. Сейчас мне как никогда хотелось, чтобы он чувствовал мои шрамы, мое уродство. Чувствовал меня подлинную.

– Целься получше, min kjærlighet, если действительно хочешь убить. – Новый приказ не на ухо, а прямо в спинной мозг.

Я выровняла ствол, наведя его в самый центр лба Хейза. Ларсен продолжал путешествие по моему телу: его руки сместились к внутренней стороне бедра, то очерчивая невесомые линии, то грубо сжимая нежную кожу. Будто случайно он большим пальцем касался насквозь промокшего белья, кружил у самой чувствительной точки, не заходя дальше.

Он не просто вел меня по грани – он балансировал на острие ножа вместе со мной.

– Еще попытка, Бернелл. У тебя всего два патрона.

«Глок» ходил в руках ходуном, я кое-как выстрелила, но даже без близкого рассмотрения поняла, что промазала.

– Плохо. – Хлесткий удар раскрытой ладонью ужалил меня между бедер.

– Дьявол, Ларсен! – Я захлебнулась воздухом и пошатнулась, уперевшись в корпус Адриана.

Черт возьми, я сквозь слои одежды чувствовала, как сильно он хочет меня, откуда у него столько самообладания?

Кожа между ног все еще горела, потому что Ларсен не убирал ладонь, но и не давал мне разрядки. Нет, это не была боль в привычном смысле. Это был… укол какого-то темного наслаждения. Ведь я держала пистолет, представляя, как разряжаю весь магазин в голову ублюдка и одновременно воскрешая в памяти момент, как мой парень ломает его руку. Запястье, потом пальцы – кости хрустели, сухожилия рвались с натужным треском, а я не слышала ничего прекраснее, чем этот звук. Эта жестокость в ответ на жестокость возбуждала.

И да, я хотела, чтобы Адриан отымел меня прямо здесь. Что со мной не так?

Впрочем, сейчас это интересовало меня меньше всего, а Ларсена не интересовало вовсе. Я перехватила «Глок» поудобнее и расставила ноги чуть шире.

– Последняя попытка, Бернелл.

Я положила палец на спусковой крючок пистолета. Адриан – на мой чувствительный центр.

Вдох. Резко. Все тело вытянулось струной, руки жесткие, а я горела от смеси ужаса и эйфории.

Двойное нажатие.

Выстрел!

Я взорвалась. Подожглась от пороха – загорелась от умелых пальцев Ларсена, пролетела футы, врезалась в его грудь, рассыпалась на его руках и, наконец, вернула пистолет на место.

– Ты молодец, min kjærlighet.

– Я хочу тебя, – выпалила я в ответ.

Адриан немедленно среагировал – впился пальцами в кожу, оставлял жесткие укусы, и тут же их нежно зализывая. Я ловила его губы, будто в бреду, вела его ладонями по себе, направляла. Мы заново чертили дорожки от моих ног к ягодицам, от них к бедрам, выше к животу, еще немного – на грудь.

Это была новая карта, поверх той, что испортил Чейз. Ларсен был груб: сжимал, шлепал, кусал, целовал – собственнически, глубоко, до алых следов и отметин. Так было нужно. Он не просто любил – переписывал заново, перепрошивал те страшные воспоминания, заменяя собой.

Адриан развернул меня спиной к себе и задрал юбку, звякнула молния брюк – обнаженную грудь ужалило холодом, когда он уложил меня на металлический сейф. Сумасшествие. Мы занимались сексом как в последний раз, прямо в оружейной, даже не сняв до конца одежду.

– Ты должна запомнить, Бернелл, – прорычал у моего лица, входя на всю длину, – ты – только для меня.

– Умоляю, да, пожалуйста… – жалобно простонала я последнее, на что была способна.

– Повтори, – очередной приказ.

– Да! – Я выкрикивала это снова и снова, пока не охрипла. Пока смысл не впечатался.

Ларсен знал наверняка, что мне было сейчас необходимо: его крепкие бедра врезались с отчаянной жестокостью, когда он брал меня сзади. Ягодицы жгло от бесконечных шлепков, ноги едва держали уставшее тело, а я только всхлипывала и хватала ртом воздух, едва не теряя сознание. Но Адриан раз за разом возвращал меня. Его грубые поцелуи, невесомые касания – пулями пронзали тело, но я не умирала, наоборот. Чинилось сломанное. Возвращалось утраченное.

Чейз играл с нами. Он мог подменять лекарства, отнимать друзей, переписывать воспоминания, пробираться в дом и сидеть там, как крыса, как худший паразит. Но он не владел мной. Ни миллисекунды, ни единого мига в тот вечер и после – он мной не владел.

Я принадлежу только себе. И отдаю себя только Адриану.

Это мой завет. Аминь.

* * *

Стрельба в тире явно пошла Вивьен на пользу. Со дня похорон я не видел ее такой довольной и спокойной, да и сам получил пару приятных бонусов. Настолько приятных, что в основании позвоночника до сих пор ощущалось легкое онемение, которое, впрочем, быстро прошло, пока я нес Веснушку на руках до квартиры.

Мы оба так сильно вымотались, что завалились в кровать, не раздеваясь. Спать оставалось часа три, и я намеревался воспользоваться каждой минутой на полную.

– Ты слышал?! – Вивьен вдруг подскочила на кровати.

– Что еще?

Я осмотрел всю квартиру, как только вошел, и был уверен, что кроме нас здесь никого не было, но все же прислушался. Слабый стук повторился, как будто веточка коснулась окна, и еле различимое «мау!».

– Барми!

Вивьен кинулась к окну, щелкнув замком, и едва не вывалилась наружу от счастья. Прихрамывая на одну лапку, жутко истощавший и явно замерзший котище залез к ней на руки.

– Dritt! – Я не поверил