Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Лев Иванович коротко рассказал Рябцевым об освобождении Василия, о его разговорах о том, что его обманули, принудив взять на себя чужое убийство, о письме жителей Желябино, о депутатском запросе. Рассказал даже об исчезновении Скачкова и о тяжелой болезни Штукатурова. Закончил свой рассказ словами:

— Теперь вы понимаете, о какой справедливости я вам говорю? Настоящий убийца, сколько бы ни прошло с той поры дней, месяцев или лет, должен понести наказание за свое преступление. И возможно, что вы с Натальей своим признанием не только поможете мне привлечь Генриха Карпухина к ответственности за то старое дело, но и предотвратить или хотя бы уличить его в новом преступлении.

— Вы думаете, что он похитил Скачкова и собирается его убить? — испуганно посмотрела на Гурова Наталья.

— Надеюсь, что он пока ничего ему не сделал, — хмуро произнес Вадим.

— Я тоже надеюсь на это, — ответил Лев Иванович. — Но нельзя исключать и того, что со Скачковым уже что-то случилось.

— О господи! — тревожно-растерянно выдохнула Рябцева. — Вадим, надо помочь человеку, — с надеждой посмотрела она на мужа.

— Ну, положим, мы сейчас признаемся, что видели, как этот самый Карпухин… Как его там — Генрих? Признаемся, что видели, как Генрих убивал девушку. Что это изменит? — Рябцев вопросительно посмотрел на Гурова. — Карпухины и в то время были, по слухам, связаны с криминалом, а теперь и сами, может быть, во власть еще большую вошли. Попробуй посади их после стольких-то лет. Они и тогда, когда этого Скачкова посадили, всех купили — и судей, и следователей… Кого там еще? А теперь тем более, — с досадой махнул рукой Вадим.

— Не переживайте, и не таких сажали, — заверил его Лев Иванович. — Мне приходилось и министров, и депутатов разного уровня на чистую воду выводить, а уж скольких богатеньких Буратин с их криминальными папами Карлами мне в руки попадало, так и не перечесть.

Рябцевы, потупившись и глядя в пол, молчали. Наконец Наталья сказала:

— У нас дети. Вы сможете их защитить, если нам дружки этого Генриха вдруг надумают мстить за него?

Гуров подумал, прикинул все за и против и ответил:

— Мстить за Генриха никто не станет. Не того он полета птица, чтобы за него криминальные авторитеты вступались. Это — во-первых. Во-вторых, расследование я буду вести таким образом, что никакой утечки информации о фамилии и других сведений о вас, как о свидетелях того давнего преступления, не будет озвучено ни в прессе, ни в суде. Все будет зафиксировано только в письменном виде, в протоколах и тому подобных официальных документах. Так что бояться вам нечего.

Лев Иванович серьезно, уверенный в своих словах, посмотрел на чету Рябцевых. Наталья подняла голову и посмотрела на мужа. Вадим какое-то время молчал — видимо, размышлял о своей ответственности перед семьей — и наконец сказал:

— Ладно, все как есть расскажем. Надо — значит надо. Но только и вы, Лев Иванович, свое слово сдержите.

— Сдержу, — заверил его Гуров.

— Рассказывай ты, — позволил Вадим супруге. — Ты у нас языкастая. У тебя лучше получится. Но только давай без всяких там подробностей. Ты поняла, о чем я тебе толкую, да?

— Не бойся, рассказывать интимные подробности нашего с тобой того свидания я не собираюсь, — улыбнулась Наталья. — Расскажу коротко, что мы видели, — повернула она голову к Гурову.

— Если позволите, я запишу ваш рассказ на аудио, — сказал Лев Иванович и, получив от супругов хотя и не очень охотное добро, достал из сумки небольшой портативный диктофон.

Рассказ Натальи Рябцевой был недолгим. По ее словам, дополненным короткими репликами супруга, убийство Ксении Щегловой произошло примерно в половине одиннадцатого утра. Что, собственно, соответствовало времени, указанному в протоколе медицинского освидетельствования тела убитой. Видимо, в планы тех, кто фабриковал дело Скачкова, не входило слишком уж подтасовывать факты, и было решено оставить предположительное время наступления смерти девушки без изменения.

На вопрос Гурова, почему они запомнили время, когда было совершено убийство, Наталья рассказала:

— Так уж получилось. Мы в тот самый момент, вернее, несколькими минутами раньше собирались уже уходить с берега Грязевки. Мне надо было быть дома к одиннадцати часам. Я тогда сказала родителям, что осталась ночевать у подруг. Ну и мне было велено вернуться к одиннадцати. Так вот, мы с Вадимом уже встали и собирались идти к дороге, но тут совсем рядом с нами раздался звук двигателя. Подъехала какая-то машина…

Далее Рябцева рассказала, как, не желая, чтобы их увидели на берегу — пускай даже и посторонние люди, — они, прихватив полотенце, бегом бросились в кусты, но не рассчитали маршрут и оказались буквально в нескольких метрах от остановившейся в лесу машины.

— Это был «Ауди», — уточнил Вадим. — Серебристый внедорожник. Я тогда еще заметил, что машина дорогая. Во всяком случае, по тем временам она стоила немалых денег.

Влюбленным пришлось затаиться в кустах, чтобы их не заметили, потому что как раз в тот момент из машины выскочил какой-то парень в футболке и в светлых джинсах. Одежда на парне была запачкана чем-то, что сначала показалось молодым красной краской или кетчупом. Но потом, когда парень заговорил и махнул рукой, в которой они разглядели нож, они поняли, что одежда парня запачкана кровью.

— Я тогда чуть не закричала, так сильно испугалась, — призналась Наталья. — Если бы Вадим не закрыл мне рот ладонью, то нас бы наверняка заметили и стали потом искать как свидетелей.

— А вы этого не хотели, — понимающе кивнул Гуров.

— Конечно, не хотели, — усмехнулся Рябцев. — Мало того что мы на тот момент были несовершеннолетними и встречались тайно от наших родителей, а тут еще такое своими глазами увидеть и потом отвечать на вопросы не только родни, но и полиции… Нет уж, увольте. Мы на тот момент с Натахой решили молчать как рыбы…

— И что говорил этот человек с ножом, когда выскочил из автомобиля? Кстати, с какой стороны от вас это было и с какого места в машине он вышел? — задал Гуров им сразу два вопроса.

Вопросы эти было просто необходимо задать, потому как ответы свидетелей должны были нарисовать для будущих судей ясную картинку того, что ими, свидетелями, наблюдалось.

— Он, этот парень с ножом, выскочил с заднего сиденья. И как раз с той стороны, которая была к нам ближе. Он даже не говорил, а орал, ругался самыми грязными словами, — смутившись и немного помолчав, ответила Наталья. — Мы с Вадимом поначалу ничего не поняли. То есть не поняли, в чем его одежда измазана, — пояснила она.

Понимание, что это была чья-то кровь, к Рябцевым пришло только