Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Маргинал с сожалением посмотрел на купюру и, тяжко вздохнув, протянул ее обратно Гурову.

— Нет, — покачал Лев Иванович головой. — Я обратно ее не возьму. Не хочешь мне помочь, так и не надо. Но эти деньги пускай у тебя остаются.

Он повернулся и пошел к машине. Но едва он потянулся к ручке дверцы, чтобы открыть ее, как Липатов окликнул его:

— Эй, начальник. Погоди.

Бомж просеменил к Гурову, огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его могут увидеть рядом с незнакомцем, и спросил:

— А чего делать-то надо? Может, последить за кем? Тогда я согласен. Но только — не стучать. Стучать ни на кого не буду. Это ты учти. Себе потом дороже выйдет.

Мысленно улыбнувшись логике Липатова, который явно не понимал, как можно следить за кем-то, а потом не рассказывать об этом, Лев Иванович ответил:

— Надо найти одного человека в Нахабино. Я бы и сам этим занялся, но мне сейчас некогда. Другое дело ждет. Так что, поможешь?

Липатов задумчиво почесал в затылке и поинтересовался:

— А что за человек? Из бомжей кто?

— Не думаю, — покачал головой Гуров. — Мне надо найти одну женщину. Если ты согласен мне помочь, то я поясню тебе, что ты должен будешь делать и как ее искать. Ну а если нет, то я не обижусь, — добродушно добавил он.

Липатов постоял, подумал, потом махнул рукой.

— А поехали! — сказал он. — Заодно перетрем насчет оплаты за мои услуги.

— Кстати, насчет оплаты, — остановил Гуров бомжа, когда тот уже собирался влезть в его машину на переднее пассажирское, рядом с водителем, место. — Если ты мне ее найдешь, то я дам тебе не только денег, но и одену тебя на зиму. Сдается мне, мы с тобой одной комплекции…

Бомж оценивающе посмотрел на Гурова и, решив, что его предложение стоит того, степенно и с достоинством кивнул, протянув Льву Ивановичу не очень чистую руку.

— Идет, договорились, — согласился он и пожал руку Льва Ивановича. — А ты, я смотрю, не брезгливый. А, начальник? — подмигнул он Гурову и стал забираться в салон автомобиля.

Выгрузив Липатова и дав ему соответствующие его миссии инструкции, а также свой номер телефона, Гуров запоздало поинтересовался у бомжа:

— Телефон-то сотовый у тебя есть? Я как-то не подумал, что у тебя и телефона-то может не быть.

— Обижаешь, начальник, — ухмыльнулся Липатов, доставая из недр своих замызганных штанин кнопочный, допотопного вида сотовый телефон. — У нас как-никак век технологий. Правильно? Без телефона даже таким, как я, нынче не выжить. Так что есть у меня телефон. Правда, деньги на нем уже дней пять как закончились. Но у меня ведь теперь и на курево, и на пополнение счета копейка имеется, — пошуршал он в руках двухсотенной купюрой.

— Этого мало, — заметил Лев Иванович и протянул Липатову тысячу. — Вот тебе еще на разные расходы. — Подумал и вынул еще пятисотенную. — Голодный небось. Купи себе чего-нибудь поесть.

Липатов от такой щедрости опешил и деньги брать не торопился. Он смотрел на Гурова как на блаженного и молчал, видимо не находя слов. Но потом все-таки выдавил из себя:

— Начальник, ты чего это? Не боишься, что я с этакими деньжищами сейчас свалю куда-нибудь и твоему заданию кердык наступит? Куплю сейчас себе пол-литру и уйду в подполье. Забьюсь в какую-нибудь нору. Ищи меня тогда где хошь.

— Не такие уж это большие деньжищи, — пожал плечами Гуров. — А насчет того, что ты куда-нибудь с ними пропадешь и о нашем с тобой договоре забудешь, я тоже не переживаю. Ты ведь согласился мне помочь? Согласился. Поехал со мной в Нахабино? Поехал, хотя и не знал, что я тебе денег дам прежде, чем ты выполнишь задание. Значит, не сбежишь и теперь. Я ведь по лицу твоему вижу, что ты человек слова. Сказал — выполнил. Правильно говорю?

Гуров, конечно же, сильно рисковал, давая незнакомому бомжу деньги и надеясь на его помощь, но вслух этого говорить не стал. Знал Лев Иванович, что делал. Заметь его сомнение Липатов хотя бы на малую секунду, то наверняка бы так и сделал — сбежал бы с деньгами. Но уверенность Гурова в честности бомжа и в то, что он когда-то готов был вернуть ему долг в двести рублей, сбили Липатова с толку.

— Оно-то так, — почесал маргинал в затылке и неожиданно даже сам для себя махнул рукой и воскликнул: — А почему бы и нет! Давай деньги. Будем считать, что это аванс за мою работу.

— Считай, что это не аванс, а подарок, — улыбнулся Лев Иванович.

— Ну нет, так я не согласен, — покачал головой Липатов и протянул Гурову деньги, хотя по его лицу было видно, что отдавал он их с большим сожалением. — Забирай их обратно.

Гуров снова улыбнулся, но деньги забирать не стал.

— Хорошо, — сказал он. — Если ты так настаиваешь, то будем считать, что это аванс за работу. Удивительно. Очень редко встретишь такого честного бомжа, — добавил он.

Гуров ни в коем случае не льстил Липатову. Он знал на собственном опыте, что в среде маргиналов такие ответственные люди встречаются крайне редко, а потому и сказал так Липатову, чтобы еще больше повысить его градус доверия к себе. Лев Иванович считал, что если человек тебе доверяет, то и обманывать тебя ему не захочется.

Проводив Липатова взглядом, Гуров снова сел в автомобиль и набрал номер телефона Вадима Рябцева, который он выписал из записной книжки Штукатурова. Набрал, не очень надеясь, что кто-то отзовется на его звонок. Но он ошибся. Хотя голос на том конце, правда, оказался не мужским, а женским.

— Наталья Рябцева слушает. Если вам нужен Вадим, то он сейчас спит после ночной смены, и будить его я не собираюсь.

И хотя слова прозвучали категорично, но они вдохновили Льва Ивановича, и он в тон сказанному ответил:

— И не будите. Мне без разницы, с кем говорить…

— Вы что-то продаете? — прервал его все тот же строгий женский молодой голос. — Тогда это не к нам.

Опасаясь, что связь сейчас отключат, Гуров быстро произнес:

— Я из уголовного розыска. Вернее, из Главного управления МВД России. Старший оперуполномоченный полковник Лев Иванович Гуров. А вы — Наталья Рябцева, как я уже понял.

И снова в телефоне возникла затянувшаяся пауза, и когда Гуров хотел узнать о ее причине, в телефоне раздался мужской сонный голос:

— Вадим Рябцев слушает. Что случилось?

Гуров снова представился и добавил:

— Мне хотелось бы поговорить с вами и вашей супругой об одном деле.

— Мы закона не нарушали. А если вы насчет того, что