Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Не стали заморачиваться? — спросил Гуров.

— Почему же не стал? Я сказал об этом полотенце оперативнику, который принял от меня дело. Но он только усмехнулся и посоветовал не совать нос уже не в мое дело. А потом, когда я еще пару раз приходил с подобными советами к нему, то меня и вовсе вызвали к начальнику, и тот настоял, чтобы я написал заявление об уходе из полиции по собственному желанию.

— Понятно… А что конкретно вы советовали? Кстати, кто после вас вел дело? — Лев Иванович заглянул в папку с делом, пошуршал листами и сам же и ответил на свой вопрос: — Некто Трескунов А. А. Так?

— Саня Трескунов, — кивнул Штукатуров. — Он сейчас начальник Красногорского МВД. Заработал, значит, повышение… А насчет тех ребят… Так вы запишите их имена и фамилию. Она у них теперь одна на двоих. Это Наталья и Вадим Рябцевы. Адрес я не помню, но вы возьмите у меня в тумбочке записную книжку. Там и телефон Вадима у меня записан. Я им, правда, давно не звонил, так что не в курсе, где они, что и как.

— Ничего, найдем и по старому телефону и адресу, если даже и жилье сменили, — заметил Гуров, доставая книжку и выискивая в ней нужный адрес.

На некоторое время в комнате наступила тишина. Заглянула сноха Штукатурова Алина, которая, как оказалось, была медсестрой и присматривала за тестем.

— У вас все в порядке? — спросила она и сразу же предупредила: — Игорь Егорович, еще десять минут от силы, и я буду вынуждена выгнать вашего посетителя. Вам надо отдохнуть, а вы после уколов и капельницы не спали совсем.

— Ничего, все нормально, Алиночка, — ответил Штукатуров и спросил: — А что Диана?

— Она в садике. Сегодня ведь пятница.

— Ну хорошо. То-то я думаю, отчего у нас так тихо.

— Так я вам утром еще говорила, что в сад ее отведу. Забыли?

— Забыл, — улыбнулся Штукатуров. — Ладно, иди. Мы уже заканчиваем разговор.

Молодая женщина тихо прикрыла за собой двери, и Гуров сказал:

— У меня еще один вопрос к вам, Игорь Егорович. А потом я пойду…

Но вопрос он задать не успел, потому что у него зазвонил телефон. Гуров посмотрел, кто звонит, и, извинившись, встал и подошел к окну.

— Говори, — коротко сказал он своему собеседнику, несколько минут слушал, потом ответил: — Олег, ищите мне Скачкова и его спутника, где хотите и как хотите. Оцепите хоть весь район, но найдите! Опрашивайте всех, кто под руку подвернется. Мне нужен Скачков — или живой, или его тело. Но найди мне его! И того, кто с ним был, — тоже! Ты меня понял? Хорошо. Теперь еще один момент. Сделай запрос на Трифонова Илью Аркадьевича, тридцать пять… Нет, тридцать шесть лет. Возможно, что он сидел или до сих пор сидит. Пускай проверят. Да. Срочно. У меня есть версия, и надо ее проверить. И, кстати, раздобудь его фотографию. Покажи ее свидетелям в конном клубе. Пускай скажут, он это был со Скачковым или кто-то другой. Все. Жду от тебя звонка.

— Закончили разговор? — спросил Штукатуров. — Если не секрет, то скажите мне свою версию, Лев Иванович. Вы ведь связываете ее с Трифоновым и Генрихом Карпухиным?

— Карпухин теперь не Карпухин, — задумчиво ответил Гуров. — Он теперь Мещерский.

— Не знал… — ответил Игорь Егорович.

— Я тоже узнал об этом только сорок минут назад, — заметил Лев Иванович. — Если считать, что Ксению Щеглову убил Генрих Карпухин и если эта версия каким-то образом подтвердится…

— Поговорите с Рябцевыми, — вставил Штукатуров.

— Если версия подтвердится, — повторил Лев Иванович, — то должна будет подтвердиться и связь Карпухина-старшего с Сарацином. А если эта связь есть и Коншин помогал Ивану Кирилловичу заметать следы убийства и выгораживать Генриха, то вероятность того, что его племянник сейчас помогает Карпухину, который теперь Мещерский, весьма высока. Как говорится, оба они повязаны одной веревочкой. Точнее — одной кровью. Кровью одного и того же человека… Трифонов и тогда участвовал во всем этом спектакле и фигурировал как свидетель на суде, а уж теперь-то тем более может быть вовлечен и в похищение Скачкова. И даже он же его мог и убить, — предположил Гуров.

— Я тоже так думаю, — согласился Штукатуров. — Ни Генриху, ни Трифонову не выгодно, чтобы Скачков трепал языком и хотя бы даже бездоказательно, но наводил, как говорят, тень на плетень. Рано или поздно такую вот болтовню, особенно если она вдруг попадет в печать или в интернет, начнут расследовать журналисты, если не правоохранительные органы. И кто тогда знает, что может всплыть наружу?

— Вот и я о том же, — кивнул Гуров. Он встал и начал прощаться с бывшим сыскарем. — Не буду вас больше утомлять, Игорь Егорович. Отдыхайте, поправляйтесь, — добавил он после некоторой паузы.

— Позвоните мне, когда закончите расследование, — попросил Штукатуров. — Иначе как же мне умирать, если я так и не узнаю, чем завершилось когда-то начатое мной дело? — улыбнулся он.

Гуров пожал его холодную и худую руку и пообещал:

— Обязательно позвоню. Держитесь.

— Постойте, — неожиданно остановил Льва Ивановича Штукатуров, когда Гуров уже взялся за ручку двери. — Вы хотели задать мне какой-то вопрос, а я сбил вас с толку своим вопросом о вашей версии с похищением Скачкова.

— Вопрос? — Гуров нахмурился, вспоминая. — Ах да, вспомнил. Вы говорили, что продолжали расследование дела Скачкова и поиск возможных свидетелей уже после признания Василия и суда над ним. Так я хотел узнать — не случалось ли вам разговаривать с бывшими дружками Скачкова, с которыми он накануне убийства проводил время или, проще говоря, пьянствовал?

Штукатуров закрыл глаза и некоторое время молчал. Было непонятно — то ли он просто устал от разговора и набирается сил, чтобы ответить, то ли что-то вспоминает. Гуров не торопил его, понимая, что Игорю Егоровичу нелегко далась беседа с ним, она забрала у него много сил. Наконец Штукатуров открыл глаза и ответил:

— Да, я думал еще тогда, что если Скачков не убивал Ксению, то наверняка у него должно было быть какое-то алиби на то время… Но потом… Потом, когда Василий явился ко мне с повинной, то рассказал, что в ночь с субботы на воскресенье он ночевал на берегу реки. Я подозревал, что он врет, но доказать не мог. И да, я встречался с одним из его дружков — с Михаилом… Забыл его фамилию.

— Бегунов, — подсказал Гуров.

— Да, кажется, Бегунов, — кивнул Игорь Егорович. — И он сказал мне, что пили они часов до одиннадцати вечера, а потом Скачков ушел