Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

он мне и говорит: пойду, мол, во двор проветриться. Я ему тогда еще ведро с мусором дала, а он его не взял, говорит, что плохая примета — мусор на ночь выносить. Курить он не курит, вот я и удивилась, для чего это его во двор понесло. У меня балкон имеется. Я на третьем этаже живу.

— Не хотел, значит, чтобы вы знали, что он кому-то звонить собирается. Так? — вставил Лев Иванович.

— Видимо, так. Не хотел, — согласилась Валентина. — Но я хотя и не любопытная, но с балкона глянула, где он. Посмотреть хотела, куда он пойдет. Или, может, возле подъезда будет стоять… Он из подъезда вышел, чуть дальше, через дорогу, во двор прошел и на балкон моей квартиры стал смотреть. Наверно, чтобы видеть — слежу я за ним или нет. Я ему махнуть хотела, но потом передумала. А он, кажется, меня и не заметил. Окна за моей спиной были темными, я не включала в гостиной свет. Вот он, наверное, и не увидел меня. Телефон из кармана достал, набрал чей-то номер, и через какое-то время ему, видимо, ответили. Он снова на окна моей квартиры посмотрел, а потом пошел куда-то вглубь двора.

— Вы его потом не спрашивали, кому он звонил? — задал вопрос Лев Иванович.

— Нет, не спрашивала, — ответила Валентина. — Он не хотел, чтобы я знала, что он кому-то звонил, так зачем же ему говорить, что я видела? Подумает еще вдруг, что я за ним шпионю или не доверяю ему.

— Не было подозрения, что он, кроме вас, еще с кем-то встречается?

На том конце многозначительно помолчали, затем женщина ответила:

— Такая мысль у меня возникала, если честно. Я несколько дней мучилась, думала — кому он звонил и почему не хотел, чтобы я об этом знала. Думала, что если у него ко мне серьезные намерения, то надо быть честным со мной и откровенным. Правильно говорю?

— Правильно, — согласился Лев Иванович.

— Вот и я так думала. И я у него, уже при следующей нашей встрече, напрямую спросила — есть у него еще кто-то или нет?

— Он, естественно, ответил — нет никого. И вы поверили? — спровоцировал женщину на дальнейшую откровенность Гуров.

— Если честно — то нет, не поверила. Поэтому, когда он уснул, я потихоньку его телефон взяла и посмотрела, кому он несколько дней назад звонил с него.

— Ага. Это уже интересно… — заметил Гуров.

Он подозревал, что Валентина, если она мучилась сомнениями по поводу честного к ней отношения Скачкова, обязательно должна была проверить его телефон. Женщинам это вообще свойственно, а уж женщинам, имеющим на мужчину какие-то житейские виды, — тем более. И Гуров это прекрасно знал. Потому он и задавал Жвановой вопрос — поверила она Василию на слово или нет? Ожидал, что она признается, что заглядывала в его телефон. Тут Гуров еще раз подумал, что женщины, даже если они и утверждают, что они не любопытны и вполне даже доверяют своим избранникам, рано или поздно все равно соблазнятся и проверят телефон благоверного на подозрительные звонки и СМС-сообщения. Почему Гуров подумал об этом два раза кряду? Потому что это была очень важная мысль. И в жизненном плане, и, возможно, в плане дальнейшего расследования, которое он вел.

— Ничего интересного или сомнительного я в телефоне не нашла, — вздохнула с облегчением Валентина. — Номер, по которому он звонил, оказался отмеченным как какой-то Генрих Мещерский. А в СМС-сообщениях Васька ему писал, что позвонит ему именно в тот день и час, когда он и звонил.

— А от самого Генриха не было звонков и сообщений? — осторожно спросил Гуров.

Фамилия Мещерский ему ни о чем не говорила, а вот редкое имя Генрих невольно ассоциировалось с Карпухиным-младшим.

— Нет, не было, — уверенно ответила Валентина и замолчала, ожидая от Льва Ивановича следующих вопросов.

Но таковых пока что у Гурова не имелось, о чем он и сообщил Жвановой, распрощался с ней и передал телефон Татьяне.

— Вы, случайно, не знаете, кто такой Генрих Мещерский? — поинтересовался он у сестры Скачкова.

— Так это же и есть Карпухин! — воскликнула Татьяна. — Вы разве не знали, что Генрих после смерти отца сменил фамилию? Взял себе фамилию жены. Она у него из каких-то там дворян. А Генрих всегда мечтал, чтобы его фамилия звучала не по-деревенски. То есть не по-крестьянски. Вот он и сменил фамилию Карпухин на Мещерский. И весь свой бизнес переоформил на эту же фамилию.

— А при отце он, значит, Карпухиным был? — усмехнувшись, недоуменно покачал головой Гуров.

— Отец Генриха, покойный Иван Кириллович, мужчина жесткий был. Сына, конечно, баловал и многое ему прощал. Но в некоторых вещах был непреклонен. Всё мечтал свою фамилию прославить. Вот и не позволял Генриху ее менять.

— А у вас, Татьяна Андреевна, откуда такая информация о Карпухиных? — удивился Гуров. — Такие личные вещи обычно даже в сплетнях не упоминают.

Щеки Ревунец вспыхнули румянцем, и она, немного посомневавшись, все-таки призналась:

— Ладно, скажу. Чего уж там. Дело-то прошлое. После развода с мужем у меня связь была с одним человеком. С управляющим одного из заводов карпухинских. Болдин его фамилия. Тимур Аркадьевич Болдин. Он мне и рассказал о Генрихе. Давно уже это было, Генрих тогда только жениться собирался. Так вот, Тимур тогда нечаянно подслушал спор Ивана Кирилловича с сыном на эту тему. Генрих еще тогда хотел взять фамилию невесты. То есть будущей жены. Но Иван Кириллович ему не позволил и сказал, что его внуки будут носить только одну фамилию — Карпухин. Иначе пусть Генрих на наследство даже не надеется.

Лев Иванович хотел что-то ответить, но тут его телефон возвестил, что ему пришло сообщение. Прочитав сообщение, Гуров открыл какую-то страницу в интернете. Он долго изучал высланный ему файл, а затем, извинившись и отойдя в сторону, набрал какой-то номер. Подождав, когда ему ответят, он сказал:

— А теперь вышли мне распечатку звонков этого самого Генриха Мещерского. Ну, скажем, за последние две недели. Нет. Не обязательно срочно. Но к вечеру она должна быть у меня. Можешь скинуть на почту. Да. Спасибо, Лиза, я тебе буду должен. Нет, не шоколадку. А целую большую коробку конфет. Обещаю — на днях завезу. Пока.

— Вы узнали, откуда был звонок брата? — тут же задала вопрос Татьяна.

— Да. Он звонил из района Захарковского карьера возле поселка Архангельское.

— Ох, господи, — неожиданно для Гурова вдруг испуганно перекрестилась Татьяна. — Там недавно совсем, я имею в виду этот карьер, нашли тело какой-то женщины. Ее вроде как убили и в карьер, в воду, закинули. — Женщина прикрыла