Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

несколько уточняющих вопросов касательно внешности подозреваемых, Гуров предупредил, что это не последний их с ним разговор и в ходе расследования могут понадобиться еще какие-то уточнения.

— Вы уж меня извините, — протягивая руку на прощание, неожиданно обратился ко Льву Ивановичу Вадим.

— За что? — не понял Гуров.

— Ну что сразу не поверил, что после стольких лет справедливость может быть восстановлена. Знаете, я столько раз обжигался в этой жизни, что мало верю в правду и справедливость.

— Ничего, — улыбнулся в ответ на его признания Лев Иванович. — Не вы первый, не вы последний. Я тоже не один раз сталкивался и с несправедливостью, и с ложью. И обжигался не раз и даже не десять раз. Так что вас вполне даже понимаю. Главное — мы с вами вместе сейчас делаем одно большое и правильное дело, которое накажет виновного и… И, возможно, спасет не только репутацию, но и жизнь еще одного человека.

Глава 14

Выйдя от Рябцевых, Лев Иванович вдруг вспомнил, что, включая диктофон для записи беседы, он одновременно выключил звук на своем телефоне. Это было старой, устоявшейся привычкой, о которой он в последнее время стал забывать. Вернее было бы сказать так — забывал он не отключать звук телефона, а заново его включать. А включать было надо. Гурову звонили постоянно, и все звонки всяк по-своему были важны.

Теперь же, вспомнив, что он отключил звук на гаджете, он сразу же достал телефон и первым делом проверил, не звонил ли ему кто за те полтора часа, что он пробыл у Рябцевых. Оказалось, что звонка было целых три. Самих звонков было, конечно же, больше, но все они были от трех разных людей, а потому Лев Иванович считал их только за три.

Первым делом Гуров решил перезвонить Олегу Машину, которому он поручил найти Скачкова и того человека, которого видели вместе с Василием, когда тот звонил своей сестре из кафе, расположенного в конном клубе «Торпин голд» в Архангельском.

— Олег, извини, был занят, — сразу же решил объяснить свое молчание Лев Иванович. — Что у тебя нового? Угу, понял…

Гуров выслушивал донесение Машина несколько минут, не прерывая его и не задавая вопросов, потом сказал:

— Хорошо. Я тебя понял. Вышли мне все, что у тебя есть на Трифонова. Ищите его дальше. Найдете его — найдете и Скачкова. Я так думаю… По крайней мере, мы теперь точно знаем, что именно Трифонов был со Скачковым в «Торпин голде». Нет, я сейчас не в Москве. Кстати, ты не можешь для меня узнать еще кое-что? Я понимаю, у тебя и так завал. Но это надо сделать срочно.

Гуров помолчал, слушая, что ему говорит собеседник, затем ответил:

— Нет, прямо-таки в течение часа. Узнай для меня адрес фактического проживания Коншина Бориса Игнатьевича. Что — ого? Да, мне нужен адрес Сарацина. Мне срочно надо с ним поговорить. Трифонов — его племянник, и он может помочь нам найти его, если у тебя сегодня это не получится. Тебя он слушать не станет. А со мной пообщается. У нас с ним давнее знакомство.

Давая новое задание Олегу, Лев Иванович знал, что Машин — человек надежный и в лепешку разобьется, но сделает то, о чем его просили. Идея поговорить с Сарацином появилась у Гурова в тот момент, когда Рябцевы назвали имя, а вернее, кличку его племянника — Трифон.

То, что на момент убийства Ксении Щегловой Илья Трифонов находился вместе с Генрихом и даже, по словам свидетелей, признался в том, что это он дал Карпухину нож, заставляло Гурова задуматься. Если все было так, как рассказали Рябцевы, то у племянника Сарацина намечаются большие неприятности. Да и у самого Бориса Игнатьевича Коншина рыльце было в пушку. По всему выходило, что именно к нему за советом, а не к Карпухину-старшему поехали Трифонов и Генрих. И именно он, Сарацин, помог Карпухиным провернуть все так, чтобы на Генриха не упало и тени подозрения.

Гуров не рассчитывал, что сегодня же сможет добраться до Коншина, но если Машин сегодня найдет, где осел старик, то завтра утром Лев Иванович нагрянет к нему всенепременно. Надежды, что Олег найдет Трифонова и Скачкова раньше — если вообще найдет, — было не так уж и много.

Следующим, кому перезвонил Лев Иванович, был абонент с незнакомым номером. И хотя номер был незнакомый, но по тому количеству звонков, которое было сделано с него, Гуров догадывался, кто мог ему звонить. Поэтому когда на звонок ему ответили сначала кряхтением, потом кашлем, Лев Иванович спросил:

— Липатов, вы в порядке?

— Да что-то в горло попало, — ответил ему бомж, и сразу же последовало возмущенное: — Вы чего это на звонки не отвечали? Я уже решил, что не нужно вам никаких услуг от меня. А я, между прочим, к вашему заданию со всей своей ответственностью подошел. Не стал даже обедать… то есть ужинать, и носился по всему Нахабино как савраска.

— Ну извините, был занят, — усмехнулся Лев Иванович многословию Липатова. — Теперь-то поели?

— Да. Как раз беляш доедал, когда вы позвонили, — уже добродушно и с явным удовольствием ответил Липа. — Вы это чего молчите и не спрашиваете, что я узнал? — снова возмутился он.

— Так ты мне слова не даешь сказать, — заметил Гуров, переходя с Липатовым на «ты». — Но прежде чем у тебя что-то спрашивать, хочу сказать, что мне предпочтительней было бы…

— Чего было бы? — прервал его маргинал и добавил: — Такая связь в этой забегаловке отвратительная, что даже поговорить толком нельзя. Сейчас я на улицу выйду и все расскажу.

— Никуда не выходи и жди меня там, где сейчас сидишь, — остановил его Гуров.

— Чего так? — снова не понял Липатов.

— Я не в Нахабино сейчас, потому и связь плохая, — пояснил Лев Иванович. — Я через двадцать минут подъеду. Только скажи, где конкретно тебя искать.

— Так в Нахабино я, — удивленно ответил Липатов. — А вы-то где?

— Тьфу ты, пропасть! — с досадой произнес Гуров, сетуя на и вправду плохую связь. — Адрес забегаловки мне скажи! — громко повторил он и добавил: — И жди меня там, никуда не уходи!

Липатов хотя и не сразу, но адрес назвал. Лев Иванович сел в машину и завел двигатель. Он не стал звонить по третьему номеру, что высветился у него как пропущенный, проворчав себе под нос:

— Погодите, Петр Николаевич. С вами я после созвонюсь. Не до докладов и разговоров мне сейчас.

До места встречи с Липой Гуров добрался довольно быстро. Рабочий день уже закончился, и все, кому надо было попасть домой, туда уже попали. Все, кроме Льва Ивановича,