Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Гуров поднял голову, с нескрываемым любопытством посмотрел на Трифонова и промолчал. Перед Львом Ивановичем стоял средних лет мужчина, хорошо и даже, можно сказать, модно одетый. Его лицо было бы даже симпатичным, если бы не бледный уродливый шрам, который шел от левого уголка губ и пересекал всю щеку до самого виска.

— Чего смотрите? Я вам не девица, чтобы меня рассматривать. Мне сказали, что со мной кто-то хочет поговорить. А вот кто именно — не сказали, — прищурив глаза то ли от яркого света, то ли от презрения к сидевшему напротив него полковнику, высказался Трифонов. — Я думал, что мой адвокат заявился меня вытаскивать из этого… — Он выругался.

Гуров кивнул и, подвинув стул ближе к столу, на другой стороне которого сидел Трифонов, спокойно сказал:

— Илья Аркадьевич Трифонов, тридцать шесть лет, уроженец города Москва, прописан…

Лев Иванович заглянул в свой телефон, в котором был открыт отчет Машина, и прочел адрес прописки, а затем зачитал и остальные данные по личности Трифонова, которые Олег записал в своем отчете. В том числе и статьи, по которым Трифон сидел в тюрьме несколько лет назад.

— И что дальше? — откинувшись на спинку стула, поинтересовался Трифонов. — Свою биографию я и без вас знаю. Хотелось бы все-таки узнать, с кем я буду говорить.

Гуров представился и добавил:

— А вы будете со мной говорить? Я почему спрашиваю? Вы отказались вчера вечером разговаривать с сотрудниками уголовного розыска. Стали требовать адвоката и объяснений причин вашего задержания. Но вам ведь объяснили причину задержания?

— Вы меня за дурака держите? — усмехнулся Трифонов. — Думаете, что я не понял, что причина моего задержания совсем не та, о которой мне было заявлено?

— Что вы, Илья Аркадьевич, — развел руками Гуров. — Если бы я держал вас за дурака, как вы выразились, то я бы не стал задавать вопрос, который задал чуть ранее. Повторю его снова. Вы будете со мной говорить? В свете того, естественно, что вы понимаете, о чем бы я хотел с вами поговорить.

Трифонов молча хмурился некоторое время, глядя на свои руки, сложенные на столе замком, а потом, подняв голову и посмотрев на Гурова, спросил:

— Что вы от меня хотите узнать?

— Где сейчас находится Василий Андреевич Скачков, с которым вы вчера в районе половины десятого утра посетили «Торпин голд»? Надеюсь, не стоит объяснять, что это название конного клуба, который находится у Захарковского карьера в Архангельском?

— Я уже говорил, что никакого Скачкова не знаю, — наклонившись к Гурову через стол, с расстановкой ответил Трифонов. — Если вы говорите о том мужике, которого я по доброте душевной подвозил из Воронков до метро «Волоколамское», то его фамилии я не знаю. Не спрашивал ни имени, ни фамилии.

— Угу, — кивнул Лев Иванович. — Из Воронков, значит, до метро «Волоколамское». А в «Торпин голд» вас двоих как занесло? Насколько я помню, он находится несколько в стороне от Ильинского шоссе. На камерах клуба хорошо виден номер вашей машины, а вас и вашего спутника по фотографии опознал один из тренеров. Он же, кстати, рассказал, что Скачков кому-то звонил по телефону, и к вам, Илья Аркадьевич, с расстроенным лицом обращался и что-то говорил после того звонка. А вы его этак дружески по плечику похлопывали. Неужели тренер приврал?

— Может, и похлопывал, — не стал возражать Трифонов. — У него какие-то проблемы с женой были, вот он расстроенный и был. Да, точно. Он рассказывал, что ему жена изменяет, и он сейчас едет с ее хахалем разборки наводить. Ну а я, понятное дело, как мужик мужику посочувствовал ему.

Гуров удрученно покивал головой.

— Ночью успели историю придумать, Илья Аркадьевич? — спросил он. — Только вот нескладно получается.

— Складно, нескладно. А как мне рассказал тот мужик, так и говорю, — усмехнулся Трифонов.

Гуров помолчал в размышлении, затем задал Трифонову вопрос, которого тот вовсе от него не ожидал:

— Скажите, а фамилия и имя Генрих Карпухин вам тоже незнакомы?

Глаза Трифонова превратились в щелочки, и он с неприязнью посмотрел на Гурова. Возможно, и сейчас он бы попытался соврать, но по лицу Льва Ивановича понял, что это бесполезно.

— Почему же не знакомы? Когда-то мы с Генрихом были большими друзьями, — ответил он. — Но это было так давно…

— Значит, вам неизвестно, что Генрих сменил свою фамилию?

— Нет, — резко ответил Трифонов и отвернулся в сторону окна. — Я вообще о нем давно ничего не знаю.

— Опять врете, Илья Аркадьевич, — покачал головой Гуров. — У меня совершенно другие сведения на этот счет.

— Не знаю, какие там у вас сведения… — начал говорить Трифонов и резко замолчал. После паузы сказал, зло посмотрев на Гурова: — Да даже если и соврал? Вам-то что до этого? С Геркой я не встречался с того самого момента, когда…

Трифонов резко умолк и потупился, уставившись на свои руки.

— Что — когда? Когда лжесвидетельствовали против Василия Скачкова в суде десять с половиной лет назад? — поинтересовался Лев Иванович и добавил: — Видите, Илья Аркадьевич, я с вами откровенен. И теперь вам понятно, почему бы я хотел услышать от вас, где сейчас находится Василий Скачков. Ведь понятно же, не так ли?

— Ах, так это был тот самый Скачков, который убил мою девушку? — подняв голову, усмехнулся Трифонов. — Надо же, какое совпадение! А я и не знал, что он уже откинулся. На свободу, значит, вышел… Не знал, — снова усмехнулся он. — А что я его в том мужике не признал, так ведь столько лет прошло, — развел он руками. — И фамилии у него, как уже и говорил, я не спрашивал.

— Значит, вы настаиваете, что давно не встречались с Генрихом Карпухиным? — снова переключился со Скачкова на Генриха Гуров.

— Да, мы давно уже с ним не виделись, — ответил Трифонов.

— Хорошо. — Гуров снова включил телефон и стал в нем что-то выискивать. В помещении воцарилось молчание, которое длилось несколько дольше, чем того бы хотелось Трифонову.

— Так в чем меня обвиняют и по какой причине задержали? — поинтересовался он у Гурова. — Я ведь правильно понял, что тот инцидент на дороге и неоплаченные штрафы — это только предлог?

Лев Иванович ответил не сразу. Сначала он выдержал паузу, делая вид, что увлечен чем-то у себя в телефоне, затем, подняв голову и посмотрев на Трифонова, снова спросил, игнорируя заданный ему вопрос:

— И он вам тоже не звонил? Я имею в виду Генриха Карпухина.

— Нет, Генрих Карпухин мне не звонил, — ответил Трифонов с едва заметной усмешкой.

— Хорошо, — снова ответил Лев Иванович и сразу же задал новый вопрос: — А Генрих Мещерский когда