Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

рулем был. Это еще месяц назад случилось. Мужика, который в «Тойоте» сидел, сделали виновным и пытались развести на деньги. Но тот уперся — давайте ждать полицию, и все тут. Ну они и уехали. Вот мы и воспользовались случаем, чтобы задержать его на двенадцать часов. Так сказать, для выяснения обстоятельств. Если хотите с ним поговорить, то лучше бы вам поторопиться, — заметил Машин. — А то ведь отпустят.

— Но я так понял, вы его все-таки о связи со Скачковым спрашивали?

Гуров, понимая, что Олег торопится, тем не менее не собирался отпускать его до тех пор, пока не вытянет из него все, что надо.

— Лев Иванович, я все в отчете написал. Даже адрес Коншина Бориса Игнатьевича приписал в самом низу, — чуть ли не простонал Машин. — У меня дел сегодня, несмотря на выходные, куча кучная, а я к тому же еще и дежурю по району сегодня. Я ведь вам помог?

— Помог, Олег, спасибо. Ладно, беги. Я с тобой на следующей неделе свяжусь и еще раз спасибо скажу.

— Лев Иванович, знаю я ваше спасибо, — ответил со смехом Машин. — Не надо мне ничего. Я ведь почему вам помог? Потому как вы, можно сказать, мой учитель. Это я вам спасибо должен говорить за науку, а не вы мне.

После этих слов Олег сразу же прервал разговор, не позволив Гурову возразить.

— Учитель-мучитель, — мысленно улыбаясь, пробормотал Гуров.

Хотя Лев Иванович и был лишен тщеславия, но ему все же было приятно, что молодые оперативники чему-то смогли от него в свое время научиться.

Внезапно его задумчивость была прервана. Запел его телефон, и по мелодии Лев Иванович понял, что разговора и объяснений с Орловым ему не избежать. Вздохнув, он ответил:

— Каюсь — уснул и не перезвонил.

— А ты не передо мной кайся, — раздался в ухе бодрый голос генерала Орлова. — Мне все равно, в чем ты там согрешил. Я сам не святой. Ты просто скажи — движется у тебя с делом Скачкова или зависло? И как далеко ты в нем продвинулся, если все-таки оно движется? А больше мне ничего от тебя и не надо.

— Движется, Петр Николаевич, движется. Хотя и не так скоро, как хотелось бы. Да и дело-то у меня хотя и старое, но, похоже, что оно в новое превращается.

— Что значит — превращается? Как старое дело может в новое превратиться? — не понял Орлов.

Лев Иванович как мог короче рассказал начальнику о своем расследовании и о похищении Скачкова, а также о том, что то, старое, дело становится невольно связанным уже с новым, которое, как ни крути, а намечается самым явственным образом. И дело это будет связано с похищением человека.

— То есть у тебя есть подозрения, что Генрих Карпухин… тьфу, Мещерский причастен не только к убийству Щегловой одиннадцать лет назад, но и к тому, что позавчера вечером пропал Василий Скачков, — подвел итог Петр Николаевич. — Я правильно понимаю?

— Буду честен. Это не просто подозрения, — заметил Гуров. — Я нашел не только свидетелей того убийства одиннадцатилетней давности, но и уверен, что Трифонов, который приходится племянником Сарацину и проходил по старому делу как свидетель, замешан в похищении Скачкова и связан с Генрихом, кем бы тот сейчас ни был — Карпухин или Мещерский. А может, даже и в убийстве.

— Трифонов — племянник Коншина?! — удивился Орлов. — Ты мне об этом не говорил.

— Теперь вот говорю. — Гуров вздохнул. — Но если честно, то во всей этой старой истории еще разбираться и разбираться. И в самом расследовании, и в делопроизводстве столько нарушений, что всем, кто его, это старое дело, лепил, придется отвечать, чего доброго, по суду. Это как пить дать.

— Ну-ну, разгребай дальше, — ответил Орлов. — На то ты у нас и Геракл, чтобы авгиевы конюшни чистить.

— Да какой там Геракл, — с досадой произнес Лев Иванович. — Ты мне лучше с понедельника Крячко откомандируй в помощь. Он уже мне похвастал, что на этой неделе с убийством рэпера закончит. А отчет он тебе позже сдаст. Главное сейчас — время не упустить.

— А Скачкова-то ты ищешь? — поинтересовался Орлов.

— Сейчас поеду в отдел МВД Западного округа, буду ломать Трифонова. Думаю, что он знает, где Скачков, но воду мутит. Может, он его уже и убил. А если не захочет говорить со мной, то придется обращаться к Сарацину. Пускай он сам со своим племянником разбирается.

— Думаешь, он не в курсе, что племяш замешан в похищении Скачкова? — спросил Петр Николаевич.

— Вот и узнаю — в курсе он или нет, — усмехнулся Гуров.

Переговорив с Орловым, Лев Иванович быстро пробежал глазами отчет Олега Машина и уже собирался выйти из кабинета, как вспомнил, что не ответил еще на один звонок, который у него значился пропущенным. Но решил пока не отвечать, а выждать, не перезвонит ли этот человек ему сам.

— Маруся, я ушел! — крикнул он жене уже из прихожей.

— Маруси нет, есть Мария, — выглянула та из ванной комнаты. — Ты не забыл, что сегодня вечером мы должны ехать на дачу к Крячко? Твой шеф и друг старинный тебе не напомнил?

— Нет, не напомнил, — покачал головой Гуров и смущенно заметил: — Если честно, то я об этой поездке совсем забыл.

— Молодец. Сам все замутил, сам гостей назвал и благополучно обо всем сам же и забыл, — недоуменно покачала головой Мария. — Ладно. Я свою машину сегодня сама заберу из ремонта. На ней мы с Верочкой и поедем вечером. А уж как вы с Орловым будете добираться — это ваше дело.

— Разберемся, — пообещал Лев Иванович и выскочил на лестничную площадку.

— Зонт возьми, горе мое, — протянула ему зонт жена. — Если и завтра такая погода будет, то никакой у вас рыбалки с Петром Николаевичем не случится, — добавила она с явным удовольствием.

— Ничего, мы и под дождиком посидим, — уже спускаясь по лестнице, ответил Гуров.

* * *

В изоляторе временного содержания, куда поместили Трифонова, было полно народа, и переговорить один на один с задержанным в самом ИВС у Гурова не получалось. Поэтому он попросил привести Трифонова в один из пустых кабинетов, который ему выделили специально для разговора с задержанным.

Когда охранник ввел Трифонова в кабинет, Лев Иванович не сразу поднял голову и несколько минут делал вид, что занят изучением важных бумаг. Впрочем, он и вправду на тот момент читал отчет Машина и просматривал скрины распечаток с телефонных разговоров Генриха.

— Я не понял, — не вытерпел Трифонов долгого молчания и игнорирования со стороны Гурова. — За каким лядом меня сюда привели? Чтобы я смотрел на ваш озабоченный