Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

и сам, наверное, знаешь, если говорил с этим бывшим прокурором, о котором ты мне рассказал. М-да… Так вот, у меня самого две дочери родилось, а я сильно сына хотел. У сестры двоюродной был сын — Илья. Но он хотя и родная кровь, но сильно уж на своего отца был похож внешне.

— Зато во всем остальном, видимо, в вас пошел, — не преминул заметить Лев Иванович.

— Э-э-э, — махнул рукой Борис Игнатьевич. — Не сравнивай. Илюхе не хватает мозгов, но зато гонору выше крыши. Не быть ему в законе. Кишка тонка для такой ответственности. Был бы ум, так не стал бы с Генрихом связываться. А я его предупреждал, — с досадой добавил Коншин.

— Генрих, как я понял, тоже ваших надежд не оправдал, — вставил шпильку Лев Иванович.

— Генрих, — усмехнулся Коншин. — Да я на него и не рассчитывал. Видно сразу было, что избалованный мальчишка растет. Хотя и неглупый парень был. Просто Ивана было жалко. Вот и решил ему помочь тогда.

— А как вы на Скачкова вышли? Почему именно его решили подставить? Уговорить его взять на себя убийство девушки? — спросил Гуров.

— Это не моя была идея и даже не Ивана. Это Генрих подсказал. Говорю же, он парень неглупый был, хотя и избалованный. Они ко мне в тот день с Ильей приехали и все рассказали…

— Что же, ваш племянник даже рассказал вам, что это он нож Генриху тогда подсунул?

Коншин оторвал глаза от фотографии, которую держал в руках, вопросительно и с нескрываемым удивлением посмотрел на Гурова.

— Нет. Этого он мне не говорил, — жестко ответил он.

И Гуров, зная характер Сарацина, поверил старику.

— А вам, Лев Иванович, откуда такие вещи известны? — поинтересовался Борис Игнатьевич.

— Сорока на хвосте принесла, — пришла очередь Гурова усмехнуться в ответ на заданный вопрос.

— Понятно…

Коншин не стал настаивать на другом ответе, и Гуров догадался — старик понял, что были найдены свидетели того старого убийства.

— Чего еще мне не сказал Илья, что я должен был знать, но так до сих пор и не знаю? — спросил Сарацин у Льва Ивановича.

— Так ведь и я не знаю, что они вам с Генрихом наговорили тогда, — заметил Лев Иванович как бы между прочим.

— Э-э-э, — погрозил ему пальцем Коншин. — Старый приемчик, Лев Иванович, старый. Ну да ладно, нам о старом вспоминать нет нужды, когда новая беда в двери стучит. Надо, я так понимаю, что-то с Ильей решать. Так?

— Так, Борис Игнатьевич, так, — ответил Гуров. — У нас есть все основания думать, что ваш племянник по, скажем так, просьбе Генриха Мещерского похитил Скачкова, чтобы заставить того замолчать. А как заставляют людей молчать, мы-то с вами, Борис Игнатьевич, очень хорошо знаем. Ведь знаем же?

При этих словах Гуров искоса посмотрел на реакцию Сарацина. Тот сидел, задумавшись, но левый глаз его был прищурен, что означало, насколько помнил Лев Иванович по старым временам, что вор в законе недоволен. И было от чего быть недовольным. Мало того что к нему в дом явился легавый и напоминает ему о его старых грехах, так еще и его племяннику, которого Сарацин пестовал и взращивал себе на замену, грозит статья за покушение на убийство, а то и вовсе за полновесное убийство. А ведь именно эти статьи не позволяют короновать того, кто претендует на звание вора в законе. Во всяком случае, если строго придерживаться старых воровских законов. У Коншина в криминальной среде были свои враги, которые не хотели бы видеть его родственника среди воровской верхушки. И это давало ему основание полагать, что случись на сходке голосовать за коронацию Трифона, то они обязательно вспомнят старые законы. И Сарацин не сможет ничего этому противопоставить.

— Мне надо с ним поговорить, — после долгого молчания заявил Коншин. — Серьезно поговорить…

Гуров мысленно улыбнулся. Именно этих слов он и ждал от Бориса Игнатьевича. Скажи он напрямую, что приехал к нему специально для того, чтобы старый уголовник уговорил племянника расколоться и сказать, куда он дел живого Скачкова или его тело, старик бы заартачился и отказался бы ехать. Мол, сами разбирайтесь, я полиции не помощник. А так получалось, что и за язык-то его никто не дергал, сам высказал желание.

— Думаете, что он согласится сказать вам, где сейчас Скачков? — словно бы с сомнением переспросил Гуров.

«Играть — так играть свою роль до конца», — подумал он мимолетом.

Сарацин понял его и оценил сделанный Львом Ивановичем ход. Он встал и сказал:

— Мне нужно переодеться. А вы подождете меня в машине. А еще лучше, если вы поедете вперед и приготовите для меня красную дорожку, — усмехнулся он.

Гуров так и сделал — не стал оставаться и уехал вперед. Он понимал, что в его машине Коншин все равно никуда не поедет, не позволял воровской статус.

Приехал Коншин примерно через час. Гуров лично встретил его и проводил в тот же самый кабинет, в котором он ранее разговаривал с Трифоновым. Самого задержанного еще не привели, и Лев Иванович, пропуская Сарацина впереди себя в комнату, сказал:

— Входите, Борис Игнатьевич. Не стану ерничать и предлагать располагаться удобнее, но если что-то понадобится, то я буду за дверью.

— Мне лично в этой комнате ничего не надо, — оглядывая помещение, заметил Коншин. — Вот, значит, как сегодня работает полиция, — сказал он, подходя к одному из столов и рассматривая компьютер, стоявший на нем. — Что ж, не так уж и хорошо, — заметил он, усмехнувшись. — Раньше документы писали перьями по бумаге или печатали на машинках, а нынче — печатаем на компьютере. Вот только в чем разница, не скажете? Неужели вот эта техника, — кивнул он на монитор, — помогает вам избавиться от кучи отчетов и другого рода писанины?

— Нет, не помогает. Как раньше много писали, так сегодня много пишем, — честно признался Гуров. — Но зато она помогает быстрее выявлять преступников и, соответственно, быстрее и эффективнее ловить их, — добавил он.

— Ну не мне, старику, об этом судить, — развел руками Коншин. — Вам виднее. А как по мне, как жил я без этой техники, так и дальше свой век буду доживать.

Сарацин, конечно же, лукавил, говоря, что ему нет нужды ни в компьютере, ни в интернете, и Гуров прекрасно понимал это. Не просто ведь для красоты на рабочем столе Сарацина лежал ноутбук. Лев Иванович не успел рассмотреть его как следует, но не сомневался, что компьютер был не из дешевых, а совсем наоборот — одной из самых дорогих моделей. А раз у Коншина был ноутбук, то наверняка был и выход в интернет. И вообще обращаться с ним