Код Таро - Елена Анатольевна Леонова

не подойдёт? – прошептал майор, но знал, что должен поговорить с Вильхельм, ведь это было важно для расследования, и в то же время, как мальчишка, боялся, хотя и всем сердцем желал услышать её.

Наконец в трубке раздался голос: «Ja?»21

Саблин замер. Слова застряли в горле.

– Ханна? – выдохнул он, переходя на немецкий, которым прекрасно владел с юности.

В трубке повисла тишина.

– Алекс? – тихо спросила Ханна. В её тоне следователь уловил удивление, смешанное… с чем? Он не мог понять.

– Да, привет.

– Привет. Не ожидала тебя услышать.

– Я… в общем. Как дела?

– Всё хорошо. Как ты?

– Тоже. Нормально.

И снова молчание. На этот раз даже какое-то давящее. Саблин чувствовал, как секунды бегут и надо продолжать говорить, но подобрать правильные слова не получалось.

– Алекс, – услышал он, – точно всё в порядке?

– Да, да. Прости. Я тут… короче, мне нужна твоя помощь, – следователь вдруг решил, что надо переходить к предмету звонка, иначе неловкий момент затянется.

– Хорошо, – голос Ханны зазвучал более официально, – я слушаю.

– У нас тут убийство, и, похоже, преступник – иностранец, – начав разговор о деле, следователь ощутил облегчение. – Есть отпечатки пальцев. Ты не могла бы пробить их по вашим базам, вдруг чего-то всплывёт.

– Конечно. Высылай. Посмотрим.

– Спасибо.

– А что за дело? – спросила Ханна. Теперь в её голосе звучал профессиональный интерес. Саблин знал, что, как сотрудник полиции, Вильхельм не сможет просто так повесить трубку, не выяснив подробности.

Он начал рассказывать. О поездке в Китай Смирнова, где тот нашёл шар, о картах Таро, о координатах, которые писатель и блогер обнаружили, разгадав код колоды, об убийстве в «Мистическом уголке» и встрече с преступником в квартире Филиппа. Следователь говорил сухо, по-деловому, стараясь не выдать ни одной эмоции, и уловил, как внимание Ханны растёт с каждой его фразой.

– Невероятно, – произнесла капитан, как только следователь закончил говорить. – Твой писатель опять втянул тебя в приключение, да? – Саблин догадался по голосу женщины, что она улыбается. Он вспомнил эту улыбку, и на душе стало невыносимо тепло.

– Похоже, так.

– Дай мне время до конца дня. Я обязательно выясню. Кстати, у меня есть новость.

Следователь замер. Неужели она сейчас сообщит ему, что вышла замуж?

– Какая?

– Меня перевели. Теперь я работаю в Интерполе.

На душе майора отлегло.

– Здорово! Поздравляю! В каком отделении работаешь?

– Пока в Германии, но обещают перевести в центральное, во Франции.

– Ну отлично!

– Так что я точно смогу тебе помочь с твоим делом.

– Спасибо тебе ещё раз.

– Всегда готова помочь старому другу.

Другу? Что-то неприятно кольнуло у Саблина в груди.

– Да. Хорошо. Буду ждать от тебя звонка, – быстро сказал он.

– Окей! Пока! – Ханна отключилась.

Следователь несколько секунд сидел, держа телефон в руках, а затем закурил.

Глава 22. Греция. Остров Крит. Три дня назад. 03:00

Ночь обволакивала окрестности города густой тьмой. Редкие блики луны пробивались сквозь тонкие ветви оливковых деревьев, отбрасывая причудливые тени на стены археологического музея.

Молодой подтянутый охранник Янис, с уставшим, заспанным лицом, тяжело вздохнул, поправил форменную рубашку, прилипшую к спине от жары, и медленно начал свой обычный обход по залам. Он работал здесь уже два года и за это время привык к тишине, нарушаемой лишь его шагами по пустым коридорам да шелестом ветра в непогоду, когда звуки бушующей стихии доносились с улицы, несмотря на плотно закрытые окна.

Музей, хоть и небольшой, хранил в себе ценные реликвии древней минойской цивилизации: глиняные амфоры с выцветшими рисунками, обломки фресок, когда-то украшавших стены Кносского дворца, и мраморные статуи, чьи лица хранили молчание тысячелетий. Янис знал каждый экспонат, каждую трещину в стенах, каждый скрип половиц, чувствуя себя ночным хранителем не просто артефактов, а самой души острова.

Он пошёл по залам, прислушиваясь к тишине. В помещении с керамикой мужчина остановился перед пифосом – огромным глиняным сосудом, предназначенным для хранения зерна или масла. Янис представил себе, как сотни лет назад такие же сосуды стояли в кладовых дворца, наполненные богатствами минойской цивилизации. Он коснулся шершавой поверхности сосуда, хотя и знал, что не положено, но пытался уловить связь с прошлым.

Затем он направился в зал со статуями. Мраморные фигуры, освещённые мягким светом луны, казались живыми. Янис всегда испытывал неловкость в их присутствии, словно они наблюдали за ним пустыми глазницами. Охранник быстро проверил, чтобы все витрины были закрыты, и пошёл дальше.

Наконец, он добрался до последнего зала, где хранились фрагменты фресок. Янис остановился перед изображением танцующей женщины, её платье развевалось в вихре движения. Он часто любовался этой фреской, представляя, как она выглядела в своей первозданной красоте, с оттенками, яркими и насыщенными.

Закончив обход, Янис вернулся в помещение для персонала и сел на стул, собираясь перекусить. Он всего лишь охранник, но был убеждён, что его работа важна, так как охранял не просто музей, а культуру Критского острова. И пока он здесь, всё будет в безопасности.

Разворачивая гирос22, Янис задумался над увиденным за день. Туристы, с их щёлкающими камерами и поверхностными взглядами, сновали по залам, мало что понимая. Они видели лишь артефакты, а не истории, за ними стоя́щие. Мужчина часто ловил себя на мысли, что хотел бы рассказать им о каждом осколке, о каждой царапине, о каждом вздохе, будто застывшем в глине и мраморе. Он вспомнил молодую пару из Германии, которая сегодня долго стояла перед витриной с золотыми украшениями. Девушка с горящими глазами шептала что-то своему спутнику, указывая на тонкую драгоценную цепочку с изображением лабиринта. Янис подумал, возможно, она почувствовала что-то, ускользающее от других, и увидела не просто украшение, а символ, отражение сложной и запутанной истории любви и предательства, власти и падения.

Внезапно тишину нарушил резкий звук.

Охранник вздрогнул и по инерции оглянулся на дверь помещения. Звук не повторился, но мужчина понял: что-то было не так.

Янис насторожился. Он встал, положив гирос в фольгу, и вышел из комнаты. Затем остановился, прислушиваясь. Тишина. В голове крутилась надежда, что это может быть всего лишь игра воображения, но инстинкт подсказывал ему: дело в чём-то другом. Он двинулся дальше и вскоре услышал приглушённый скрежет. Звук пришёл из глубины музея, похоже, из зала с керамикой.

Янис смахнул холодный пот со лба.

Набравшись смелости, он зашёл в зал. Быстро осмотрелся, но вокруг не было никого. Странные звуки пропали, оставив только отголоски его собственных мыслей.

И тут его внимание привлекла витрина, расположенная в центре зала. В ней хранилась гордость, самая ценная реликвия