Что скрывает прилив? - Мария Орунья

Первой отреагировала Торрес:

– Мы не исключаем Маргариту?

– Если исходить из версии, что убийца один, тогда, конечно, ее можно было бы вычеркнуть, однако она последняя, кто говорил с Юдит, не будем об этом забывать.

– Но она же находилась в салоне, когда жертва закричала!

– Знаю. Но допустим, что это она заколола Юдит и оставила ее умирать на кровати в каюте, заранее подложив туда проигрывающее устройство, запрограммированное так, чтобы через десять минут оно воспроизвело запись женского крика…

– Но устройство увидели бы, когда выбили дверь, – возразил Камарго.

– Необязательно. Она могла спрятать его в укромном месте и незаметно забрать, когда вошла в каюту вместе с остальными, а затем выбросить за борт.

Ривейро покачал головой:

– Нет, это невозможно.

– Почему?

– Потому что каюта была заперта изнутри. Вот скажи, как Маргарита могла ее запереть?

– Это правда, – с досадой признала Валентина.

– И к тому же, – убежденно произнес сержант, – когда Юдит уходила в каюту, при этом присутствовал капитан. Вспомните, он свидетельствовал, что стоял в тот момент рядом с Маргаритой. Он бы увидел, если бы она напала на Юдит. Нет, так быть не могло.

Валентина нахмурилась, признавая, что он прав и что тут многое не складывается.

– Это дело подталкивает нас на все более несуразные версии, но не исключено, что одна из них выведет нас на правильный путь, так что не бойтесь высказывать все, что приходит в голову. – Лейтенант оглядела команду, остановив взгляд на Субисаррете. – Вот что… Торрес, мы пока оставим Маргариту в списке подозреваемых, хорошо? Как мы убедились, маловероятно, что она убила Юдит, но она могла быть как-то иначе замешана в этом преступлении, и тогда ее мог убить третий человек – возможно, даже ее сообщник.

– Да, это логично, – согласилась Торрес, что-то быстро черкая в своем блокноте.

– Итак, – продолжила Валентина, – исходя из того, что мы с Ривейро услышали вчера от свидетелей, напрашивается вывод, что Юдит не особенно любили, зато боялись и уважали. У каждого мог быть более или менее веский мотив избавиться от нее. Это не только деньги, но и личные обиды, зависть и даже борьба за власть. Таким образом, рано кого-то исключать из списка, но мы можем ранжировать подозреваемых, чтобы понять, кто нам представляется наиболее заинтересованным в смерти Юдит и, соответственно, в смерти Маргариты.

– Думаю, что в самый низ списка можно поставить Эмилио Рохаса из Союза предпринимателей. Или даже вовсе исключить его, – предложил Ривейро. – Он едва знал Юдит и никак не был заинтересован в ее смерти.

– Да, это верно.

– Василь Раллис, Пабло Рамос, Феликс Малианьо… Не знаю, у них я тоже не вижу мотивов, которые были бы достаточно вескими для преступления. – Сержант посмотрел на лейтенанта: – У всех трех кандидатур невысокий приоритет, согласны?

– Возможно, – кивнула Валентина, – но нужно будет внимательно изучить, какие отношения на самом деле связывали каждого из них с Юдит.

– Виктория Кампоамор, – продолжал сержант, снова сверившись с блокнотом. – Мне кажется, она тоже не соответствует профилю, хотя мы можем присвоить ей средний приоритет из-за всей этой антимонархической истории…

– Твою ж налево! – воскликнул Сабадель. – Так короля там и близко нигде не было!

– Знаю, но слишком уж много совпадений. И слухи о том, что король посетит теннисную конференцию, и пикет, когда Юдит поднималась на борт шхуны…

– Но в этом случае, – заметил Субисаррета, – речь шла бы о преступлении по политическим мотивам, и оно не принесло бы никакой выгоды.

Ривейро улыбнулся.

– Мы же не знаем, действовал практичный и умный убийца или фанатик.

Валентина кивнула, соглашаясь с сержантом. Потом мелом обвела на доске имя Марко Фьоре.

– Думаю, что это самый приоритетный кандидат. По крайней мере, так представляется на данный момент. Мы знаем, что у него была связь с Юдит и что он, весьма вероятно, имеет отношение к нелегальным ставкам. Возможно, Юдит что-то стало известно… А еще мы знаем, что итальянец не выносил Маргариту, а она ему не доверяла. Он мог убить обеих, чтобы избежать разоблачения. Единственное, что надо в таком случае выяснить, – это как он мог осуществить убийство Юдит, потому что разделаться с Маргаритой было бы сравнительно легко. Подсыпать цианистый калий в напиток нетрудно, ведь он не имеет ни запаха, ни цвета.

– Но мы не можем забывать о Росане Новоа, – заметил Ривейро, постукивая ручкой по блокноту, – потому что убийство из ревности тоже может соответствовать нашему профилю. Это дама со средствами, и, когда мы с ней беседовали, она показалась мне отнюдь не глупой. Она могла убить Юдит из мести, из неприязни, неважно, как ни назови, а Маргариту – из-за ее угроз донести на Фьоре в связи со ставками.

– В таком случае сеньора должна очень любить своего итальянца, – прокомментировал Сабадель скептически. – Вдобавок эта теория опять возвращает нас к началу – мы же не представляем, как старуха могла прикончить Юдит Помбо.

– Это верно, – заметила Торрес, сама удивляясь, что соглашается с Сабаделем, – потому что она на самом деле единственная, помимо Пабло Рамоса, кто не поспешил в каюту, когда выбили дверь.

Валентина провела ладонями по лицу.

– Ладно, – сказала она устало, – давайте просмотрим данные, которые мы еще не исследовали. Возможно, недостающая информация как раз даст нам зацепки. Камарго, ты уже получил записи из Паласете?

– Да, лейтенант. Утром прислали с курьером, я их как раз просматривал, когда пришел Сабадель. Качество не очень хорошее, но мне удалось установить момент, где Юдит Помбо поднимается на борт “Хиральды”.

– И что? Есть что-то необычное?

– Похоже, ничего интересного. Посмотрите сами, – добавил он и развернул свой ноутбук экраном так, чтобы все видели. – Отметка в двадцать две минуты тридцать шесть секунд. Вот она.

На видео можно было различить, как Юдит Помбо в одиночестве идет по плавучим сходням к шхуне. Она была в одном из тех очень узких платьев, в которых невозможно нормально ходить, поэтому двигалась небольшими шажками. Юдит держалась за поручень из толстого каната, будто боялась упасть. Шла она с опущенной головой – возможно, из осторожности, потому что плавучие сходни были из досок с промежутками, что удобно для волн и более чем неудобно для перемещений на каблуках. Из-за того, что голова была наклонена, светлые волосы Юдит не давали разглядеть ее лицо, точно женщина уже была безликой, как предзнаменование того, что ей суждено скоро умереть.

Поскольку камера Паласете была направлена только на вход в само здание и на часть причала, дальше Юдит пропадала из кадра как раз перед тем, как ей предстояло маленьким прыжком преодолеть расстояние до борта “Хиральды”. Хотя никто в команде Валентины не сказал ни слова, но если бы кто-то за ними наблюдал, то заметил бы, какое тяжелое впечатление на всех произвел вид живой Юдит Помбо.

В расследовании жертва – это объект, подлежащий изучению, но это изучение происходит отстраненно, без эмоциональной вовлеченности. Все, что удалось выяснить о Юдит Помбо, отнюдь не рисовало ее женщиной, которую любит весь город, но Валентина невольно задавалась вопросом: а вызывал бы столь же неоднозначную и жесткую оценку мужчина,