Что скрывает прилив? - Мария Орунья

смерти у тех, кто там занимается вскрытием тела Маргариты. – Она посмотрела на часы: – Да, тело как раз сейчас должно быть у судмедов. Цианид – пока только версия. Ривейро, нам с тобой надо будет съездить в больницу или хотя бы предварительно что-то выяснить по телефону.

– В смысле, “у тех, кто там занимается вскрытием”? – спросила Торрес. – Разве это не Мухика?

Валентина пожала плечами:

– Не знаю, но вряд ли, потому что вчера она дежурила, а мне рассказывали, что судмеды время от времени спят. В любом случае мы сейчас позвоним в больницу убедиться, что больше не поступал никто из тех, кто вчера присутствовал на Ла-Магдалене.

– И выяснить, по какой причине туда поступил Оливер Гордон, полагаю.

– Именно так, – сказала Валентина отстраненно, как если бы эта информация представляла интерес только с профессиональной точки зрения.

Лейтенант завершила совещание, адресовав всей команде одобрительную улыбку, и тут зазвонил ее телефон. Это был капитан Карусо. Валентина жестом попросила коллег задержаться.

– Что? Ясно. Когда это случилось? Да, да. Конечно, сеньор. Не беспокойтесь, капитан. Дисплей, да, буду посматривать на дисплей.

Когда она пересказала, что только что произошло, Сабадель прищелкнул языком, Торрес ахнула и закрыла рот рукой, а Субисаррета схватился за голову.

Элоиса Монтес, мать Юдит Помбо, умерла ночью в усадьбе в Маталеньясе, пока бриз облетал буколические крыши, оставляя белесые следы соли на старых камнях, как оставляет следы в нашей памяти смерть любимых людей.

11

Что действительно важно – так это множество трупов. Если вещь получается скучноватой, то стоит немного добавить крови, и она станет повеселей[24].

Агата Кристи, “Карты на столе” (1936)

Обычно те, кто живет в необыкновенных местах, не замечают красоту, что их окружает. Не замечают, насколько им повезло в жизни, – до тех пор, пока судьба не забросит их в менее живописные ландшафты.

Когда Валентина в первый раз увидела Сантандер, приехав из родной Галисии, из старинного и прекрасного Сантьяго-де-Компостела, ее поразил контраст двух основных красок: синевы моря, видного отовсюду и обнимающего город, и зелени обширных лугов, которые расстилаются всего в нескольких минутах езды от центра. Эти же цвета удивительно гармонично присутствовали во всем городе, раскинувшемся по склонам над морем, как будто Сантандер был живым существом, нежащимся у залива. Со временем восторг перед этой красотой притупился, и лейтенант Редондо тоже постепенно перестала ее замечать. Вот и сейчас она не любовалась морем, разговаривая с капитаном Карусо. Ривейро был за рулем, они направлялись в Маталеньяс. Машина поднималась все выше и выше, поворот за поворотом оставались позади, но Валентина не видела прекрасных пейзажей, не слышала ничего, кроме голоса капитана, который был на грани срыва.

– Вы что, еще не доехали? Да как так можно, Редондо?! Каждый день новый труп, ну что за дела?! И все валится на меня, все! Ты хоть знаешь, что в прессе творится?!

Валентина закатила глаза. Это на него-то все валится? Да он даже из своего кабинета не выполз в связи с этим расследованием. Конечно, общаться с прессой утомительно. Надо постоянно быть начеку, чтобы ни одна фраза, вырванная из контекста, не превратилась в смачный заголовок, потому необходимо взвешивать каждое слово. Но шефу не стоит надрываться в этих своих сетованиях. Она что, может сделать еще больше того, что уже делает? Ее отдел и так из кожи вон лезет, расследуя дело – два дела – по всем возможным линиям.

– Капитан, мы делаем все возможное, чтобы…

– Да какое же это “все”?! Редондо, по одному долбаному трупу в день – это не называется делать все возможное!

– Нам сообщили, что в данном случае смерть, вероятнее всего, наступила по естественной причине, капитан. Мать Юдит Помбо была в престарелом возрасте, а потрясение из-за гибели дочери вполне могло вызвать…

– Да понятно, черт подери, я же не дурак. Но ты мне это подтверди, слышишь? Судебная комиссия еще не добралась туда, но медэксперт уже на месте. Давай так – чтобы через час все мне выяснили, ясно?

– Не знаю, кто из судмедов туда выехал, капитан, – осторожно заметила Валентина, – но это большая редкость, чтобы на этапе первичного осмотра удалось гарантировать, что смерть была ненасильственной.

– Так они никогда поначалу не гарантируют, – признал капитан, и Валентина поняла по его тону, что он немного успокоился. – Но предварительно-то можно сказать, а, Редондо? Пускай перестраховываются, но мне бы хоть что-то определенное, самую вероятную причину… Да если окажется, что старушка сама по себе дала дуба, я только рад буду. Одной драмой меньше.

– Разумеется, капитан.

– И хватит мне поддакивать как психопату!

– Сеньор, я не…

Он удрученно вздохнул:

– Да знаю я, Редондо. Но из-за королевского визита у нас аккредитованных журналистов в три раза больше прежнего. И никаких тебе спортивных новостей – одни разговоры про теннисного серийного убийцу.

– Что?! Да у нас даже версии не было, что это серийный преступник, преступления очень разные…

– Ну да, – перебил капитан, – он не соответствует профилю серийного убийцы, но разве их это волнует? Видишь, с чем мне приходится иметь дело? – В трубке раздался тяжкий вздох. – Ну что, ты уже в Маталеньясе?

– Подъезжаем, капитан.

– Хорошо, как будет что сообщить, звони. Немедленно! Договорились?

– Договорились.

Валентина встретилась взглядом с Ривейро, он понимающе кивнул:

– Ну и денек нас ждет.

– Точно. – Валентина взглянула на телефон. – Позвоню в больницу, вдруг уже известно что-то про Оливера. Убедиться, что его не отравили.

– Конечно.

В тоне Ривейро лейтенант уловила легкую иронию – он ей подыгрывал, делая вид, будто верит, что она интересуется здоровьем англичанина исключительно по причинам, связанным с расследованием.

Когда они звонили в больницу из комендатуры, им сообщили только, что Оливера вечером прооперировали и его жизни ничто не угрожает. Больше никаких сведений раскрыть не могли без разрешения лечащего врача, а он в это время был занят на внеплановой операции. В больнице был объявлен аврал из-за грандизной автобусной аварии накануне – двое погибших и множество пострадавших разной степени тяжести. Валентина позвонила Кларе Мухике, надеясь выяснить какие-то детали, ведь родственнице Оливера могли сообщить больше. Но телефон судмедэксперта по-прежнему был выключен. В этом не было ничего удивительного, поскольку после утомительного ночного дежурства – а эта ночь выдалась на редкость утомительной – Клара наверняка спала, а телефон выключила.

Валентина, не очень веря, что удастся хоть что-то узнать, снова набрала номер больницы – и тут ей улыбнулась удача. Ее сразу переключили на лечащего врача. Что бы ни случилось с Оливером Гордоном, похоже, смертельный цианид, погубивший секретаря теннисного клуба, был ни при чем. Лейтенант, много раз повторив слова благодарности, отложила мобильный, и ее лицо чуть порозовело.

– Ну что?

– Ты не поверишь.

– Конечно, не поверю, – улыбнулся сержант, включая правый поворотник, чтобы въехать в роскошную усадьбу в Маталеньясе.

– Аппендицит. У этого идиота обычный аппендицит.

– Серьезно? – Улыбка Ривейро свидетельствовала, что он тоже испытывает облегчение. – Вот же засранец. Только он мог додуматься до приступа аппендицита на месте преступления. А мы-то боялись, что его отравили…

Сержант припарковал машину и легонько пихнул Валентину локтем:

– Ну видишь, все обошлось.

– Да, – признала она,