Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Ты выиграла. Сначала хорошая. Двое криминалистов отправились в теннисный клуб, и там исполняющий обязанности президента дал им доступ к компьютерам, без всяких ордеров и так далее. Они уже занимаются компьютером Маргариты. А ее телефон у них и так со вчерашнего дня, он в ее сумочке лежал, причем даже не запароленный.

– А как же безопасность личных данных? Нужно же заручиться разрешением судьи, чтобы…

– Да я же говорю, он без пароля. И является вещественным доказательством в деле об убийстве. Точнее, двух дел. Тем более судья нам обещал карт-бланш, разве нет?

Торрес улыбнулась:

– Круто. А вторая новость?

– В общем, техники сопоставили время, прочесали переписку и звонки Юдит Помбо, и похоже, что она не открывала почту с тех пор, как прилетела из Лондона.

Марта встала и подошла к столу капрала.

– Это логично. Рейс задержали, она торопилась на мероприятие на шхуне… Когда бы она успела?

– Да, но тогда получается, что пока она была в каюте, она не проверяла ни сообщения, ни почту и никому не звонила, – заметил Субисаррета. – И, если не ошибаюсь, мы убедились, что и туалетом она не пользовалась, а ведь вроде как именно за этим и ушла в каюту.

Марта обхватила пальцами подбородок и с полминуты молчала, а затем произнесла вслух то, о чем думали все трое:

– Ну и чем же тогда, черт побери, Юдит Помбо десять минут занималась в каюте с того момента, как заперла дверь, и до того, как умерла?

Валентина Редондо выслушала Камарго и даже успела пересказать новости Ривейро, пока они ждали Меланию Помбо в маленькой гостиной огромного особняка в Маталеньясе. Мелания сказала, что ей нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок. Судья и секретарь еще не прибыли, зато судмедэксперт уже заканчивал первичный осмотр тела, а в большом салоне теснились гости с соболезнованиями, которые некому было принимать.

Валентина и Ривейро уже видели тело старушки – она лежала в своей постели, как будто спокойно спала, не ведая, что последний сон уже не досмотрит. Кресло-коляска возле кровати еще хранило память о хрупком теле пожилой дамы. Если не считать чуть перекошенного рта хозяйки спальни, ни Валентина, ни Ривейро не заметили ничего, что расходилось бы с представлением о мирной смерти. Ни признаков насилия, ни чего-то, что наводило бы на подозрения об убийстве. Однако если Маргариту Родригес отравили цианистым калием, то и Элоису Монтес вполне могли убить тем же способом.

– Вскрытие будет клиническое, лейтенант.

– Прошу прощения?

Валентина посмотрела на судмедэксперта, который приехал на вызов и теперь зашел в гостиную поговорить с ними, что стало приятной неожиданностью – обычно, наоборот, следователи сами бегали за судмедом. Этот человек работал в Сантандере недавно, а в судебной комиссии Валентина вообще его видела впервые, но она несколько месяцев провела на больничном и была не в курсе всех нововведений и изменений в штате. Насколько она помнила, нового судмедэксперта звали Иньиго Костас. Валентина с интересом посмотрела на него – внешность мужчины была примечательная. Невысокий, сухопарый, в классическом костюме, с тщательно подстриженной бородкой клинышком, он притягивал к себе внимание. На вид не больше сорока лет.

– Я имею в виду, что это похоже на смерть по естественным причинам. Скоропостижная смерть. Не редкость при эпилепсии.

– Так она страдала эпилепсией?

– Да, лейтенант, – подтвердил он. – Учитывая преклонный возраст покойной и историю болезни, такая развязка вполне в пределах нормы, могу вас заверить.

– А вы уже успели ознакомиться с историей болезни? – удивленно спросила Валентина.

– Разумеется. Ее дочь предоставила всю информацию, они были готовы к такому развитию событий – у покойной за последние два года было несколько эпилептических припадков.

– Ясно. Известно, кто ее обнаружил?

– Одна из служанок, которая каждое утро приносила ей завтрак в постель. Она говорит, что вошла, отодвинула штору и, как только увидела лицо хозяйки, сразу поняла, что та мертва. Я приехал немногим раньше вас, к тому времени тело уже совершенно остыло. По температуре тела можно заключить, что смерть наступила около часа ночи. Завтрак ей принесли к девяти, так что сами видите.

– А есть ли вероятность, что она умерла от яда?

– Вы имеете в виду самоубийство?

– Или отравление.

Судмедэксперт покачал головой, нахмурился, задумчиво огладил бородку.

– При первичном осмотре я не обнаружил никаких признаков, которые бы на это указывали.

– Но вы следовали протоколу, так?

– Не понимаю, о чем вы.

– О криминалистике. Фотографии, следы, отпечатки пальцев.

– А, это… – отмахнулся он. – Да-да. Скоро приедут.

– Понятно.

– Послушайте, я знаю, что вчера убили дочь сеньоры. Но убежден, что эта бедная женщина просто отжила свое. Если бы ее дочь не убили, вас бы тут не было, как и криминалистов. Ей было восемьдесят девять. Каждому сколько-то отмерено…

– Значит, – подал голос Ривейро, – ваше предварительное заключение – естественная смерть?

– Да, полагаю, что так. Я не обнаружил ни следов укола, ни кровоподтеков, и в спальне, по-видимому, все вещи на своих местах. Разумеется, точную причину смерти мы установим после вскрытия, химико-токсикологического и гистологического исследования, но присутствуют признаки эпилептического припадка, в частности, прикушена слизистая щеки.

– Что-что? – Ривейро торопливо достал блокнот.

– Она прикусила щеку. И язык, но незначительно. При имеющемся диагнозе эпилепсии и учитывая, что скоропостижная смерть такого рода часто наступает как раз ночью… Мне кажется, случай очевидный. Но посмотрим еще, что нам скажут исследования биологических материалов.

Когда Валентина и Ривейро попрощались с судмедэкспертом, сержант рассмеялся:

– Вот так серийный убийца! Первое – невозможное преступление, второе – банальное отравление… У нашего отравленного Оливера, оказывается, просто аппендицит. А третья смерть вообще от эпилепсии, а не убийство. Бывает же такое невезение!

– Может быть, это как раз везение, – возразила Валентина с улыбкой облегчения, и не только потому, что Оливера не отравили. Двух связанных между собой убийств хватало с лихвой. – Еще пара таких драматичных совпадений, и Карусо придется делать шунтирование сердца. Но не забудь, что заключение о причине смерти в случае матери Юдит пока предварительное, а не окончательное.

Ривейро кивнул, и Валентина позвонила Карусо, которого сумела успокоить, изложив ему предварительные соображения Иньиго Косты насчет новой смерти. Закончив говорить, Валентина услышала за спиной шелестящие шаги, обернулась и увидела, что к ним направляется Мелания. Лицо у нее было заплаканное, и, будь здесь Сабадель, он бы с трудом ее узнал. Мелания выглядела еще более изможденной, смерть матери совершенно ее подкосила.

Две смерти, вполне вероятно, сделали эту женщину миллионершей, однако сейчас она, казалось, неспособна была увидеть ни проблеска впереди – все заполняла горечь потери и тоска, так хорошо знакомая Валентине. Долгий вздох сотряс хрупкое тело Мелании, словно она собиралась с силами.

– Лейтенант… Насчет моей сестры что-то прояснилось?

– Могу вас заверить, мы делаем все, что в наших силах, но от преждевременных выводов воздерживаемся. Мы известим вас, как только будем иметь больше информации, но расследование идет всего лишь третий день.

– А мне кажется, будто с того дня, когда я в последний раз видела Юдит, прошла целая вечность… – Мелания стиснула у груди руки. – Умчалась на эту свою дурацкую шхуну… Лучше бы тогда она вовсе не заходила домой! А теперь еще и Маргарита, какой ужас! Думаете, ее смерть может быть связана со смертью моей сестры?

– Еще рано что-то утверждать, – сдержанно ответила Валентина.

– Возможно, она покончила с собой.

Валентина и Ривейро переглянулись.

– Почему вы так говорите?

Мелания пожала плечами и подошла к одному