Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Гильермо держится, – с некоторым облегчением ответил отец.

Старший сын Артура Гордона благодаря лекарствам и помощи психиатра постепенно восстанавливался после долгого травматичного опыта, но заметное улучшение наступило, когда он нашел себе занятие и стал работать вместе с отцом в сфере недвижимости. На самом деле мистер Гордон уже был на пенсии и, овдовев, впал в хандру, но потом обрел новую цель – решил восстановить семейное наследие и историю шотландского клана Гордонов. И, к удивлению всех, помощь Гильермо оказалась весьма полезна.

– Твой брат будет в полном порядке. Он же Гордон! Слушай… – отец явно с трудом сдерживал радостное возбуждение, – а я ведь нашел владения нашего клана в Скоттиш-Бордерс!

– Ты же вроде искал на севере?

– И там тоже, но не забывай, что наша ветвь родом с юга Шотландии.

Оливер улыбнулся, услышав гордость в голосе отца. Выйдя на пенсию, Артур Гордон жил на доходы от своего бизнеса в сфере недвижимости, и Оливер был рад, что отец нашел приложение своему времени и деньгам – исследует семейную историю и разыскивает бывшие фамильные владения. Куда лучше, чем скучать у камина и тянуть виски. Артур Гордон даже купил старинную машину и колесил на ней по всей Шотландии, изучая свои исторические корни. Серебристо-серый “роверджет-1” 1950 года с первой секунды покорил Оливера добротностью и эффектным внешним видом.

Отец Оливера с удовольствием пустился бы в подробный рассказ о своих геральдических изысканиях, но вернулся к истинной причине звонка, поскольку сейчас история клана отступила на второй план.

– Сын, давай начистоту. У нас-то все хорошо, а вот у тебя – нет. Может, приехал бы к нам на сезон? Поправишь здоровье, отдохнешь в родном климате. Столько всего у тебя стряслось за последнее время… Короче говоря, я сегодня же могу прилететь в Испанию, а как только ты достаточно окрепнешь и врачи позволят, вместе вернемся сюда, в Стирлинг, проведешь лето с семьей.

– Мне надо заниматься виллой “Марина”.

– Да не развалится без тебя твой отель, черт побери! У тебя же, насколько помню, есть Матильда, которая завтраки готовит? Вот пусть она и занимается. Или найми кого-нибудь. Если деньги нужны, я помогу.

– Папа, не надо ничего. Но спасибо. Я пока останусь тут, хорошо?

– Как скажешь, – неохотно согласился Артур. – Кстати, Валентина тебя навещала?

– Нет, – тихо проговорил Оливер.

– А мне, когда я звонил в больницу, сказали, что с ними связывались из гражданской гвардии насчет тебя, и не раз. Я аккуратно расспросил – и представь себе, оказывается, это какая-то неистовая сеньорита в чине лейтенанта. Не знаешь, кто бы это мог быть?

– Папа!

– А что? Это совершенно нормально. Но чтобы ты знал – она про тебя спрашивает.

– Только из-за расследования, – неосторожно сказал Оливер.

– Какого расследования?

– Приступ аппендицита у меня случился как раз после того, как я встретил ее во дворце Ла-Магдалена, а там перед этим умерла женщина, которую вроде как отравили.

– Господи, угораздило же тебя, сын! Что у вас там в Кантабрии вообще творится, маньяки работают сверхурочно, что ли? Ради всего святого, сам видишь, тебе надо возвращаться в Британию! Захочешь – побудешь несколько дней в Лондоне с друзьями, а потом все вместе соберемся в бабушкином доме в Стирлинге… Что тебя держит?

Оливер ничего не ответил, потому что его ответ и так висел в воздухе. И отец, хотя их разделяло больше двух тысяч километров, все понял.

– Ох, сынок. Женщины! Не думал ее похитить?

– Папа, ты с ума сошел?

– Смейся, смейся, но вдруг она так одумается. Знаешь, что происходит с Валентиной? Она как те птицы с Оркнейских островов, из легенды, помнишь?

Оливер удивился, не понимая, к чему клонит отец.

– Ты о том, что бабушка рассказывала? Легенда про птиц, которые рождаются из обломков дерева?

– Именно. Из гнилых обломков, выброшенных морем на берег. Иногда кажется, что из них уже не выйдет ничего хорошего.

– И к чему ты это?..

– Да просто так, мой хороший… К тому, что в потере есть еще надежда. Птицы, рожденные деревом, хоть и происходят от того, что уже мертво, потом взлетают выше всех других. Не забывай об этом.

Оливер улыбнулся:

– Ох, пап, умеешь же ты навести тоску.

– А ты поковырялся бы у себя внутри.

– Очень романтично звучит.

Старый Артур проигнорировал сарказм сына.

– Ни о чем не беспокойся, главное сейчас – восстановиться. Какой девиз у Гордонов? “Байданд!” Вот и помни об этом. “Байданд!”

Оливер кивнул, тронутый заботой отца. “Байданд”. Сокращение от bide and fecht, что на старинном шотландском диалекте означало “стоять крепко и сражаться”. Оливер поговорил с отцом еще немного, убедив того, что не надо бежать на самолет, чтобы потом скучать около его постели в больнице. Он уже большой мальчик. Положив трубку, он, к своему удивлению, увидел в дверях Лукаса, мужа Клары, – тот ждал, не желая мешать разговору. В руках у Лукаса была книга, а на лице сияла дружелюбная улыбка. Может быть, Оливер, в конце концов, не так уж и одинок. Байданд!

12

– Имеется ли у вас соображение относительно того, каким образом убийца вышел из Желтой комнаты?– Да, – молвил мой друг, – такое соображение есть…– У меня тоже, – продолжал Фред, – должно быть, точно такое же, как у вас. В этом деле все довольно однозначно[29].

Гастон Леру, “Тайна Желтой комнаты” (1907)

Они вчетвером вглядывались в экран компьютера капрала Камарго, как будто ждали чуда, которое раскроет истину. Однако две фотографии из турбюро “Дольче вита” никаких истин вроде бы не открывали. Оба кадра были сделаны с одного ракурса и с разницей всего в несколько секунд, поэтому выглядели почти одинаково.

Группа человек из пятнадцати выстроилась на фоне прекрасной шхуны, которая только что причалила к обновленному павильону Паласете. Красные и темно-синие элементы отделки выделяли корабль в вечернем освещении, которое всему придает нечто магическое. “Хиральда” с опущенными парусами словно приглашала отправиться в плавание, пуститься в приключения, вслед за Синдбадом бороздить моря, побывать в неведомых краях.

Юдит Помбо стояла спиной, но голова ее была повернута, так что в закатном свете четко вырисовывался профиль – она смотрела на капитана, который встречал ее на палубе “Хиральды”. Рядом с ним стоял первый помощник Тимотео Комесанья, галантно протягивая гостье руку.

– А красивый получился кадр, – заметила Марта Торрес. – Если бы не одежда и не телефоны в руках, можно было бы подумать, что фотография из другой эпохи.

– И правда, – согласился Камарго, любуясь роскошной шхуной. – А там, в передней части корабля, Виктория Кампоамор со своим дядей, так?

– Что за “передняя часть”, это называется нос, дикарь! – поправил его Сабадель, жуя пончик в сахарной пудре. – Не верится, что ты из Сантандера. – Младший лейтенант наклонился к монитору: – Да, это девица и Феликс Малианьо, все так. На палубе больше никого, верно?

– Никого. Ни на носу, ни на корме, – уточнил Камарго с явной издевкой.

– Еще один путь привел в тупик, – вздохнул Субисаррета скорбно.

– Ладно, парниша, это не повод для харакири. – Сабадель отодвинулся от экрана.

Камарго, все утро отсматривавший фото и видео, устало заметил:

– В материалах от Морского клуба тоже ничего. Когда корабль отплывал за гостями, на вид все было в норме. Не знаю, может, съездить туда самому? Не зря же Валентина говорит, что надо смотреть своими глазами, а не сидеть все время в кабинете.

– Ей, может,