Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

поймать преступника, который больше не убивает, больше не совершает правонарушений? Это и есть ключевое условие идеального преступления. А если само преступление уже было идеальным? Тогда тем более.

Риск присутствовал, но совершить убийство тех двоих участников он должен был, и никак иначе.

Хон Кичжун внимательно наблюдал за участниками. Взгляды Хон Кичжуна и его взгляд встретились.

– Обыск обусловлен тем, что в комнате преступника есть вероятность обнаружить следы передвижения по вентиляции.

– Но вы же открывали все комнаты и уже все видели. Какой еще обыск? – высказался кто-то из участников. Пришли, чтобы подвергнуться эксперименту, а теперь, видимо, недовольны, что именно ему подвергаются. Хон Кичжун лишь устало потер глаза. В какой-то момент охранники уже перешли в другие комнаты.

– А разве не тот человек преступник, кого не оказалось в комнате? – Этот вопрос был уже более конкретным.

Хон Кичжун ответит тут же:

– В комнатах были все.

– Ничего ж себе! Как он успел так быстро! – словно удивившись, воскликнул он. Хон Кичжун посмотрел на него и кивнул.

– Я изначально проверил комнаты, начиная с третьей. Ввиду малой вероятности того, что преступник – женщина. Скорее всего, за это время он и прополз в комнату по вентиляции. Он даже мог успеть сделать вид, что умывается. На это нужно всего секунд десять. Злодей же в любом случае имел в запасе план действий.

– Тогда господин Пэк Юнги, с которого вы начали, исключается из подозрений? Как ни спеши, он бы не успел вернуться к себе, – подметил кто-то.

– Нет. Тот блок, который двигали, без всяких изломов ведет прямо в комнату господина Пэк Юнги, так что он мог успеть. Так скажем, это не невозможно. Открытие дверей по очереди тоже требовало времени. Секунд тридцать у преступника было.

Закончив говорить, Хон Кичжун с силой нажал на глаза. Он смотрел на Хон Кичжуна внимательно. Хотел понять его намерения. «Без изломов ведет прямо в комнату»? Ничего подобного, враки. Или ошибочное мнение. От того, ошибается ли Хон Кичжун или намеренно говорит неправду, зависело многое. Но проблема в том, что это было никак не узнать.

– Вентиляционная система устроена достаточно просто, поэтому за то время, что я открывал двери, вполне можно было вернуться к себе.

Это неверно. Он там был и хорошо знает, что это не так. Если повторить попытку, уже можно сориентироваться, но уж назвать эту систему простой никак нельзя.

И зачем ему так говорить?

– А откуда вы знаете, как устроена система вентиляции?

– Я ее знал уже до этого.

Неожиданный ответ был неприятен участникам. Он тоже нахмурился. Нужно по крайней мере внешне проявлять такие же реакции, как остальные, тогда не вызовешь подозрений. До тех пор как Хон Кичжун заявил, что «преступник воспользовался вентиляционным проходом», он туда не залезал и даже мысли такой не имел. Ему не было смысла делать что-то заметное. Ведь он пришел сюда со своей целью. Но Хон Кичжун говорил так уверенно, будто видел все собственными глазами.

И тут он понял. Это Хон Кичжун передвигался по вентиляции!

Поэтому он знает ее устройство и поэтому выдал эту информацию.

Это тоже была ловушка. Правда чуть не вышла наружу. Попался. Он почувствовал, как тело покидают силы.

Он посмотрел на других. Наблюдать за остальными и подражать им – это вынужденная необходимость.

И тут взгляд Хон Кичжуна коснулся его. Веки явно были тяжелыми, но взгляд из-под них был острым. Казалось, он вбивал глазами гвоздь.

Что он уставился? Что хочет сказать?

Неизвестно. Прошла секунда, две, три – чем дольше Хон Кичжун не отводил взгляда, тем больше он ощущал, как у него горит спина. Это нарочно, или он просто задумался? Если нарочно, то ситуация ой как нехороша.

Продолжая смотреть прямо на него, Хон Кичжун разомкнул губы. Что-то скажет? Может, узнал? В его глазах все эти моменты проскакивали с частотой фотопленки. Хон Кичжун раскрыл рот так, что мог бы уже что-то сказать. Настал миг, когда он вот-вот что-то произнесет. Из комнаты вышел охранник и радостно выкрикнул: «Нашел!»

Все, начиная с него и Хон Кичжуна, повернули головы.

Еще в начале, приняв участие в эксперименте, он не испытывал никаких колебаний. Было очень интересно – эксперимент для раскрытия «коллективного убийства в масках», потрясшего все население страны. Но по факту мысль об участии в эксперименте заронили в нем как раз следующие слова.

Что эксперимент будет реализовываться в связи с происшествием десятилетней давности – «суставным убийством».

У него аж глаза округлились! Мол, собираются поделиться с участниками информацией по делу, известной лишь следствию! Мол, есть связь с «коллективным убийством в масках».

Какая тут может быть связь? Он этого Ли Пёнчжу и знать не знает. А может, он его знает? Может, этот подлец про него чего наплел? Или, может, какие-то похожие улики или схожий способ убийства? И что такое, что известно только следствию?

После совершения преступления он не пропускал ни одной новости. От его внимания не ускользали даже статьи в интернете, даже листовки всяких интересующихся. Отчасти он делал это, чтобы не попасться в сети следствия, но еще и потому, что чувство, будто все взгляды мира обращены на него, было вполне себе приятным.

По идее, он никак не мог ничего пропустить.

Но если это что-то, известное только следствию, то это другой разговор. Такое не разведаешь, даже когда круглые сутки пасешься в интернете, даже силами аккредитованного журналиста.

А что, если действительно накопали что-то новое?

До сих пор ничего не проходило просто так. Исключительно так, как он рассчитывал. Осознание того, что он попался в расставленную Хон Кичжуном ловушку, пришло к нему на четвертый день первого этапа эксперимента. В эксперименте было что-то странное. Все эти детские игры, типа «Образуйте пару», выглядели неестественно. Не зная имен друг друга, не представляя, как выглядят другие, участники все же справились и образовали пары, но случалось и такое, что, поменявшись местами и смешавшись с остальными, уже не могли свою пару найти.

И в какой-то момент он понял, что это все никак не может быть связано с организованным Ли Пёнчжу «коллективным убийством в масках». Кто-то даже задал соответствующий вопрос, но Хон Кичжун не ответил. И тогда он догадался.

Это ловушка.

Надо было догадаться сразу, как увидел в рекламе упоминание «суставного убийства».

Теперь, оглядываясь назад, он складывал пазл. Понятна причина, по которой он никак не мог не вызваться на этот эксперимент.

Это упоминание о связи между двумя преступлениями и о том, что есть зацепки, известные только следствию.