Восточная прогулка - Марина Серова

Он был прямо подо мной. Его затылок, защищенный, возможно, капюшоном или подкладкой шлема, был в трех с небольшим метрах ниже моих ног. Идеальная дистанция для броска. Последний, медленный, глубокий вдох, наполняющий легкие ледяным воздухом не для жизни, а для рывка. Последняя проверка: ноги слегка согнуты, правая с револьвером прижата к груди, левая свободна для захвата и амортизации. Все лишнее, все последние мысли, сомнения, воспоминания о тете Миле, о пирогах с капустой, об отце — все это было отсечено, отброшено, как ступень ракеты. Осталось только решение. Действие. Я мягко, беззвучно оттолкнулась от шершавой поверхности балки и шагнула в пустоту, в темный колодец между стеллажами, навстречу тени внизу.

Мой прыжок не был кричащим голливудским пируэтом. Это было контролируемое, стремительное падение с одновременной группировкой всего тела в ударный снаряд. Ноги подобраны под себя, левая рука выброшена вперед и вниз для амортизации удара о его тело и последующего жесткого захвата, правая с револьвером плотно прижата к груди, чтобы не выбить оружие при столкновении. Я летела вниз, на его спину, и время вокруг внутри моего сознания замедлилось до предела, растянулось, как тягучая карамель. Я видела, как его плечи внезапно напряглись, мышечный блок, прошедший по спине, как он начал поворачиваться, услышав, должно быть, легкий свист разрезаемого воздуха или почти неслышный скрип моей спецовки. Его реакция была мгновенной, рефлекторной, выдрессированной тысячами часов тренировок. Но было уже поздно. Расстояние в три метра свободного падения стиралось за долю секунды. Его полуоборот только подставил под мой удар бок и плечо, а не затылок. Но это уже были детали.

Я врезалась в него всем своим весом.

Глава 22

Я врезалась в него всем своим весом. Это не было похоже на удар о человека. Это было столкновение с упругим, плотно упакованным мешком с песком, который вдруг ожил и попытался вывернуться. Удар пришелся мне левым плечом в его правое, чуть ниже ключицы. В момент контакта я услышала глухой, негромкий хруст — не кости, а скорее лямки тактического разгрузочного жилета, треснувшей застежки, сдавленного воздуха. Он ахнул — короткий, резкий выдох, вырванный из легких силой удара. Мы рухнули на бетонный пол, и тут его профессионализм включился на полную. Он не закричал, не замер. Его тело, получившее страшный удар, уже инстинктивно, на чистой мышечной памяти, начало действовать. Падая, он перекатился на спину, пытаясь вывернуться из-под меня, и его свободная левая рука, вооруженная не пистолетом, а острым, коротким клинком, который он выхватил бог весть откуда, метнулась вверх, в мою сторону, в живот.

Время все еще текло густо и медленно. Я видела блеск стали, летящей ко мне. Видела его лицо впервые — искаженное не болью, а чистой, холодной яростью и концентрацией. Коротко стриженные волосы, скулы, темные, узкие глаза, в которых не было ни капли страха, только расчет. Он уже понял, что попал в ловушку, что его раскололи и теперь его задача была не убить журналиста, а выжить самому, убрав меня первым. Его правая рука, в которой был пистолет, оказалась зажата между нашими телами. Он пытался ее выдернуть. Это была игра на микросекунды, на доли дюйма.

Мой левый локоть, который я выставила при падении, автоматически пошел вниз, на его вооруженную левую руку. Я не била по клинку — это бесполезно. Я била по запястью, по тому месту, где тонкие кости соединяются с кистью. Удар локтем — короткий, хлесткий, как удар плети. Раздался сухой щелчок. Его пальцы разжались. Нож, описав короткую дугу, звякнул о бетон и откатился в сторону. Первая угроза нейтрализована. Но он не сдался. Его освобожденная от ножа левая рука тут же вцепилась мне в горло, пальцы впились в трахею с силой гидравлического пресса. Дышать стало невозможно. В глазах потемнело. Он знал, что делает. Лишить кислорода, заставить ослабить хватку.

В то же время его правая рука, наконец вырвавшаяся из зажима, попыталась развернуть пистолет в мою сторону. Ствол глушителя уткнулся мне в бок, под ребра. Я чувствовала холод металла даже сквозь спецовку. Одна миллисекунда — и он выстрелит. В упор. Бронежилета у меня не было. Все.

Но у меня была своя правая рука. И в ней был Ruger. Он все еще был прижат к моей груди. Я не пыталась его развернуть. Вместо этого я резко, со всей силы опустила локоть правой руки вниз, на его кисть с пистолетом. Не просто ударила. Я навалилась на нее всем весом своего тела, которое все еще частично лежало на нем. Раздался еще один щелчок, на этот раз болезненный. Он вскрикнул сквозь стиснутые зубы — тихо, по-звериному. Пальцы разжались. Пистолет с глушителем выпал и заскользил по пыльному бетону, скрываясь в темноте. Вторая угроза.

Но его левая рука все еще сжимала мне горло. Я хрипела, пытаясь втянуть хоть глоток ледяного воздуха. Звезды плясали перед глазами. Я подняла свою правую руку с револьвером, но не для выстрела — дистанция была сантиметровая, стрелять было некуда. Вместо этого я ударила его тяжелой рукоятью Ruger по виску. Раз — коротко, жестко. Голова его дернулась. Хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило. Я рванулась вперед, вдавливая его голову в пол, освободила шею и подобрала выпавший нож.

Он поднял колени, пытаясь сбросить меня. Я уже перекатилась, заняв позицию сверху, зажав его бедра своими ногами. Мы оба были сильны, тренированны, знали одни и те же приемы. Но у меня было преимущество инициативы и позиции. И моральное преимущество: я защищала. А он — всего лишь пытался выжить после провала. Это маленькое различие в мотивации в ближнем бою значит очень много.

— Тихо, — прошипела я, глядя в его глаза. — Все кончено.

Он не ответил. В его взгляде не было сдачи. Только холодная, животная решимость биться до конца. Он рванулся вверх, пытаясь ударить меня лбом в лицо. Я уклонилась, и его голова со стуком ударилась о бетон. В этот миг его защита на долю секунды ослабла. Руки инстинктивно потянулись к голове.

Но было поздно. Я занесла подобранный нож, сжимая его в кулаке так, чтобы лезвие стало ударной поверхностью. И нанесла удар. Не в голову. Голова слишком подвижна, можно промахнуться, можно не пробить. Я ударила в основание шеи, чуть выше ключицы, туда, где под тонким слоем мышц и кожи проходят сонная артерия и блуждающий нерв. Точный,