Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

– Именно о такой встрече я мечтал.

Его слова огнем прокатываются по моей коже, покрывая ее мурашками. Я отвлекаюсь от шеи Вэйлона, и наши губы застывают друг против друга. От невыразимого желания сомкнуть их у меня темнеет в глазах. Пальцы непроизвольно сжимают волосы на его затылке. Вэй порывисто выдыхает и коротким рывком приближается ко мне, а я впадаю в кому его темно-карих глаз, которые, не моргая, изучают мое лицо, ошалевшее от нахлынувших чувств.

– Если ты не поцелуешь меня сию же минуту, я отключусь прямо в твоих руках, – выдыхаю я неожиданно для себя самой.

– Эй, ну что вы?! Будто век не виделись?! – орет Декстер. – Бекки, открой дверь, мой мочевой пузырь сейчас лопнет!

Я всем телом вздрагиваю, вырванная из волшебного омута Вэя. Он глядит на меня с сожалением и опускает на землю, но рук не убирает и правильно делает: мои ноги сейчас не самая надежная опора.

– Ну ты и олень… – сквозь шум в ушах слышу вздох Рэндала, но не понимаю его значения. Мой братец тоже.

– Что? А что я сделал-то?! – недоумевает Декс, пока я на трясущихся ногах плетусь мимо него к дверям своего коттеджа. Его вопросы остаются без ответа.

Всего за час первый этаж моего уютного сельского домика превращается в один из домов, что мы снимали на выходные в Брайтоне: моя игрушечная кухонька становится баром, где по столу разлито пиво, привезенное парнями из города, а в горшке с геранью пепла больше, чем земли: дурацкая привычка Рэндала. Романтичная гостиная дрожит под натиском ударных и басов из колонки, а вся мебель загнана в угол, чтобы освободилось пространство для танцев и игр в «Правду или действие» и «Саймон говорит».

Росс и Сьюзен, присоединившиеся к вечеринке, вливаются в нее так легко, словно всегда были частью нашей компании. Не проходит и часа, как Бруно уламывает Росса на игру в «бир-понг», а Лотти обнаруживает у Сьюзен талант к плетению кос и тут же вверяет ей свои длинные локоны.

Я не могу припомнить вечер, когда нам последний раз было так весело. Думаю, это было еще в той, прошлой, жизни…

Только вот в прошлой жизни я не стеснялась подойти, чтобы потанцевать с Вэйлоном или поболтать с ним на разных языках: он – на безупречном трезвом, я – с мощным акцентом пива или вина.

Сегодня же испытываю почти подростковую неловкость. Как девочка, впервые втрескавшаяся в старшеклассника. Кажется, даже мои щеки пару раз заливаются краской, когда я ловлю на себе взгляд проницательных темно-карих глаз.

У меня ревниво сводит зубы, когда я наблюдаю за Сьюзен, которая дружелюбно треплет Вэя по плечу в ответ на какую-то реплику. А Вэй, Вэй, который в моем обществе еле-еле выжимал из себя улыбку в Лондоне, широко растягивает губы и… смеется! Смеется вместе со Сьюзен, и морщинки ложатся вокруг его выразительных глаз. Это обстоятельство травмирует меня до такой степени, что остаток вечера я трачу на откровенный флирт с недоумевающим Россом.

С ним я танцую под пару энергичных песенок и даже позволяю прогнуть себя через спину так, что волосы несколько мгновений подметают пол, а мое декольте выставляется на всеобщее обозрение. Во мне бурлит энергия, но кто-то включает «Вечно молоды» группы «Alphaville», и я в недоумении замираю на месте. Это песня из такого далекого прошлого, что сердце начинает съеживаться от знакомого приступа тоски.

Теплая ладонь ложится на мою талию, скользит вдоль нее и мягко разворачивает, я уже чувствую, что это Вэйлон, потому что бабочка в моей груди взвивается и неистово щекочет легкие, прогоняя тоску.

– Потанцуешь со мной? – чуть заметно улыбаясь, спрашивает Вэйлон, и я по глазам вижу: глупая ревность была уличена. Он сам берет мои запястия и плавно опускает к себе на грудь, после чего снова обнимает, и мы начинаем движение музыке в такт.

«…Мы умрем молодыми или будем жить вечно?

Это нам не подвластно,

Но мы никогда не говорим никогда!»

Мои ладони скользят вверх по мягкой ткани его светло-серого джемпера. Ткань настолько тонкая, что я ощущаю каждую грудную мышцу на своем пути. Чем выше поднимаются мои руки, тем краснее становятся щеки. Мне хочется подняться еще выше, и я встаю на носочки. Шумно вздыхаю, когда Вэй сжимает меня крепче, без особых усилий поднимает и ставит себе на ноги, продолжая танец за двоих.

Я достигаю его покатых плеч, размышляя, не спуститься ли к красивой линии мускулов, но все же выбираю шею. Едва мои руки ложатся на нее с двух сторон, едва тепло наших тел соединяется, Вэйлон склоняет голову ко мне и тихо говорит около моего уха:

– Твоя ревность потрясающая, Бекки. Но это совершенно ни к чему. Стоит тебе захотеть, и я весь буду только твоим.

Он впервые так открыто говорит о своих желаниях. Это звучит очень возбуждающе.

Будоражаще красивое и мужественное лицо с четкой линией скул. Глаза цвета черного кофе, в которых отражается мое лицо. Руки с длинными выразительными пальцами, прикосновения которых теперь оставляют на коже ожоги. Наши объятия интуитивно становятся крепче, но не выходят за рамки приличия. Между нашими телами нет ни дюйма, Вэй фактически в одиночку удерживает нас обоих в вертикальном положении.

«…Одни подобны воде,

Другие – пожару.

Одни звучат мелодией, другие задают ритм.

Но рано или поздно все они канут в лету…»

Я совершенно не ощущаю мира вокруг. Такое чувство, что мы в нем одни. Но это совершенно точно не так, потому что позади кто-то из парней оттоптал Лотти ногу, и она протестующе хныкает.

Даже если кто-то из друзей сейчас и наблюдает за нашим танцем, он ни слова не говорит. Все знают, что мне всегда нравилось быть в объятиях Вэйлона, как другу. Ведь я была девчонкой Дерека. Я никогда ему не изменяла физически. А моральная составляющая его никогда не волновала.

Вэй умело управляет моим телом в такт старой мелодии, так что мне не нужно беспокоиться о том, есть ли под ногами земля. Двадцать лет я принимала его заботу, как данность. Я нуждалась в нем, требовала и получала. Он дарил мне свои руки, молчаливые объятия и поддержку и ничего не требовал взамен. Никогда не отталкивал, всегда выручал. Он приучил меня к силе и безопасности своих рук. Сделал себя незаменимым, когда я была с другим.

В изумлении я понимаю, что Вэйлон покорил мое сердце давным-давно. Еще до ухода Дерека. Если бы Вэйлон только преступил черту, я, вероятно, сама