Роковая реликвия - Злата Иволга

Понятно, — мрачно произнес фон Меренберг. — Но если он виновен в убийстве, я не стану его покрывать. И скандал меня не остановит. В Мечниках Христовых не место людям, столь грубо нарушающим человеческие законы и божьи заповеди.

Каппони вздохнул и покачал головой.

— Что касается кражи... — начал магистр после небольшой паузы, но Курт перебил его.

— Счастлив сообщить, что венец Луки найден и завтра будет в Санкт-Пельтене, — сказал он. — Я привезу его в замок. Синьор Каппони, вы понадобитесь для проверки.

Ответом ему была пара изумленных глаз. Видимо, успеха от него все же не ждали.

— Где вы его нашли? — воскликнул сардинец и вцепился пальцами в и так немного растрепанные волосы. — Отец с ума сойдет!

— Надеюсь, от радости, — сухо заметил магистр, хотя уголки его губ приподнялись, а вид стал менее мрачным.

— Конечно, он будет доволен, — посмотрел на него сардинец. — Великолепная новость! А я смогу вернуться домой. Или... Или сделаю это сразу после похорон.

Судя по его сконфуженному лицу, он вспомнил о приличиях. Нехорошо на радостях сбегать, не проводив в последний путь человека, в чьем доме прожил несколько дней.

— Кстати, синьор Каппони, — сказал Курт, — не раскроете ли свою тайну, которая не давала мне покоя? Пока здесь только мы с графом? Почему вы не сели на «Небесного странника»?

Каппони приоткрыл рот, торопливо его закрыл и покраснел.

— Ведь из-за этого я подозревал вас в сговоре с целью кражи, — продолжил Курт, внимательно смотря на занервничавшего сардинца.

Тот кинул какой-то мучительный взгляд на магистра, опустил глаза в пол, словно заметил там что-то важное.

— В самом деле, молодой человек, — добавил фон Меренберг. — Проясните же ситуацию.

Каппони издал протяжный и шумный выдох и поднял лицо к потолку.

— Я проспал, — сообщил он куда-то наверх. — Проспал вылет на самое ответственное дело, которое мне когда-либо поручали. Вам покажется смешным, но признаться отцу в таком для меня невыносимо. Он будет припоминать до конца жизни. Наследник командора Мечников Христовых — ленивый растяпа. Коллеги на работе тоже бы от души повеселились. Я выдумал поломку дирижабля, если вдруг на месте спросят об опоздании. Но...

— Но когда услышали об убийстве, то испугались своей лжи. А признаваться было уже неловко, — понимающе кивнул Курт.

Каппони оставил в покое потолок и теперь уже прямо посмотрел на инспектора, затем на магистра.

— Наверное, я и правда растяпа, — сказал он.

— Ничего страшного, в молодости всякое бывает, — отеческим тоном произнес фон Меренберг. — Я рад, что вы не причастны к краже. А в остальном — главное, извлечь урок из ошибок. А этим и в старости не зазорно заняться.

— Тогда я оставлю вас, — сказал Каппони, смущенно улыбаясь. — Не возражаете, если я позвоню отцу?

— Потерпите до завтра, — попросил его Курт.

Сардинец пообещал и пулей выскочил из кабинета. Задремавший у кадки кот поднял голову, встал и лениво потянулся, выгнув спину.

— Вы не сказали ему молчать, — заметил магистр. — Или это не нужно?

— Наверное, стоило предоставить сообщить хорошую новость вам, простите, — произнес Курт. — Зато у меня есть, что к ней добавить. Как вы и предполагали, реликвия не покидала Богемию.

Пауль фон Меренберг тихо выругался.

— Старый пройдоха Карел Виткович. Черт его за руку тянул. Но как удалось выманить у него венец? Не пустил же он жандармов в замок.

— Скажем так, барона подвела излишняя доверчивость.

Магистр прищурился.

— Он тоже нашел лучшего ювелира. Времени у них было больше, чем у барона Лютера и герра Голдфарба. Карел Виткович также не поскупился на услуги человека с даром, чтобы накинуть маскировочные чары. Но ошибся с человеком, которому отдал реликвию на хранение.

— Я скорее поверю, что он спал с венцом под подушкой, чем кому-то его отдал, — заметил фон Меренберг.

— Оставлять его в замке небезопасно, — возразил Курт. — Барон не мог знать, какой величины разразится скандал в случае провала унии. Вы могли настоять и на обыске. Впрочем, была еще одна причина. Но о ней вы узнаете завтра.

— А Карел Виткович? Он не сбежит? Нас с ним ждет длинный разговор.

— Это я могу вам пообещать, — искренне ответил Курт.

— Но сегодня больше ничего не скажете, — полувопросительно сказал магистр, помолчал, а потом добавил: — Я еще не ужинал. Не желаете со мной?

— Нет, очень устал, — ответил Курт и действительно почувствовал, как ноют ноги и спина, и тянет зевнуть. — Поднимусь наверх и попрошу принести чай.

— Я тоже лягу сегодня пораньше, — понимающе кивнул фон Меренберг.

Выходя, они оставили дверь приоткрытой, поскольку кот, разлегшийся теперь на подоконнике, пока не собирался покидать кабинет.

Оставалось узнать, как прошел день у Ады. Курт нашел ее в комнате. Она читала, сидя на кровати. Увидев мужа, улыбнулась так радостно, что половину усталости как рукой сняло.

— Я видела, как ты подъехал, — сказала она, откладывая книгу. — А раз поднялся не сразу, значит, сообщал кому-то новости. Судя по твоему лицу, хорошие.

— Они были бы еще лучше, арестуй я убийцу. — Курт присел на стул рядом с кроватью и со вздохом откинулся на спинку. — Но сделать это будет непросто. Я попросил принести чай сюда. Не возражаешь?

Ада не возражала, хотя сама уже поужинала.

— А ты знаешь, кто? — с любопытством спросила она. — Скажи, что не князь Готфрид. Йозеф думает на него и ходит, как в воду опущенный.

— Из-за фройляйн Изольды? — уточнил Курт.

Ада только махнула рукой, и все стало понятно без слов.

— Рад бы утешить, но могу только сказать, что князь непричастен к краже. Хотя вряд ли его арестуют, так что Йозеф может спать спокойно.

— У меня ощущение, что они все виновны, — пожала плечами взволнованная Ада. — Командоры. Только граф Пауль стоит в сторонке.

— Лютер мог знать о его планах найти преемника в сардинском ордене, — веско заметил Курт. — Но я тоже думаю, что магистр ордена невиновен. Впрочем, отложим это до завтра. Расскажи лучше, как твой день.

Оказалось, что встреча с репортерами прошла на редкость гладко. Баронесса хорошо держалась во время речи, ни разу не запнулась, спокойно отвечала на вопросы.