Роковая реликвия - Злата Иволга

― Тогда я как-нибудь приобрету пару бутылок, ― пообещал Курт и пошел к двери.

Вышедшая после стука сестра Готтер не удивилась просьбе одолжить транспорт. Видимо, граф Иоганн нередко навещал дочь. Курт отказался от предложения подвезти, уверил монахиню, что прекрасно справится с паромобилем.

— Оставьте его у церкви святого Штефана. Там присмотрят, мать настоятельница завтра заберет, — сказала она.

По пути до Граца граф почти не разговаривал с Куртом. Молчал он и когда они сели на вечерний поезд до Санкт-Пельтена. И лишь когда сошли на месте, он попросил инспектора приехать в Шенхаузен по отдельности.

― Не хочу, чтобы создалось впечатление, что я задержан, ― пояснил он.

― Если вам так угодно, ― пожал плечами Курт. ― Мне все равно надо в жандармерию. Не уверен, что успею к ужину.

По лицу собеседника разлилось настолько нескрываемое облегчение, что Курт чуть не расхохотался. Оставалось надеяться, что граф Иоганн проявит мудрость и не исчезнет где-нибудь среди холмов, по дороге в замок.

В жандармерии Курта встретил комиссар. Он с порога принялся выражать недовольство тем, что епископ Виммер изволил прийти к нему домой и переполошить семью. А ведь он в то время уже ехал на работу, просто они с монсеньором разминулись. Курт с трудом вывел начальство к насущным проблемам и спросил, нашли ли повара барона Витковича. Комиссар тут же просветлел лицом.

― Взяли, голубчика, на границе с Пруссией, далеко улетел, ― хитро улыбаясь, ответил он. ― Сами угадаете, что у него в багаже было, или подсказать?

― Золото, пачки ассигнаций и подлинный венец Луки? ― поднял брови Курт, внутри все замерло в предвкушении ответа.

― Ну, насчет подлинника еще надо разобраться, ― повертел головой комиссар. ― А в остальном верно. Слухи о его неожиданном богатстве не лгали. Не зря вы приказывали их собрать. Как вы вообще догадались?

― Интуиция, ― уклончиво ответил Курт.

Комиссару незачем знать о свойствах реликвии, еще не хватало, чтобы он тоже задумался о решении каких-нибудь проблем, и венец пропал по пути в Санкт-Пельтен. Конечно, инспектору не подобает столь скверно думать о начальстве, однако перестраховаться не мешает. Барон Карел Виткович, Лютер фон Шенхаузен и повар уже не устояли перед искушением.

― За это я вас и ценю, ― заулыбался во весь рот комиссар, забыв, как совсем недавно упрекал Курта в пришествии епископа Виммера.

― Когда привезут повара? Кстати, как его имя?

― Да теперь только к завтрашнему утру, ― ответил комиссар. ― Имя? Не помню, богемское какое-то.

Ладно, придется повару остаться пока поваром. Курту надо возвращаться в Шенхаузен. Послезавтра похороны барона Лютера, очень хочется завершить дело до церемонии. Но с убийством еще остались сложности. Инспектор знал, кто виновен, с доказательствами все обстояло не так гладко. А вот вручить графу фон Меренбергу венец Луки было в его силах. Как и изумить магистра некоторыми подробностями семейных дел баронов Витковичей.

Курт взял служебный паромобиль, заехал домой, привел себя в порядок, с сожалением посмотрел на родную кровать, и отправился в Шенхаузен. В конце концов, дом без Ады не такой уж и родной.

Он остановился перед парадным входом замка, когда уже начало темнеть. Позвонил в дверь, спросил открывшего ему Альберта, что случилось за время его отсутствия.

— По вашим делам у нас все спокойно, герр инспектор, — заверил дворецкий, немного смутившись. — Репортеры уехали, граф фон Ауэршперг наоборот приехал. Ваша супруга просила доложить о вас.

— Пусть будет приятный сюрприз, — улыбнулся Курт, решив не допытываться, о чем волнуется дворецкий. — Лучше сообщите графу фон Меренбергу и синьору Каппони, что я жду их в кабинете.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда Альберт кашлянул.

— Что-то еще?

— Насчет охотничьей одежды, герр инспектор... Я взял на себя смелость и попробовал по размеру господ понять, чьи куртки на месте. Граф фон Меренберг и молодой господин из Богемии оба высокие. К тому же, по словам одного из слуг, граф поскользнулся на траве и испачкал рукав. Я нашел такую куртку. Однако, занимаясь этим, вспомнил еще кое-что.

Дворецкий замолчал, явно колеблясь.

— Продолжайте, — подбодрил его инспектор.

— Я не уверен. Всего-то жалобы горничных. Но, кажется, не хватает того, чего просто не могло не быть.

Выслушав сбивчивые объяснения Альберта, Курт поблагодарил его и отправился в кабинет в приподнятом настроении. Наконец-то первая, пусть и косвенная, но настоящая улика, а не только умозаключения.

Магистра и Каппони долго ждать не пришлось. На их лицах читалось плохо скрытое нетерпение, как будто они знали, что инспектор пришел не с пустыми руками. За ними в кабинет просочился белый кот и вальяжно разлегся у кадки с пальмой. Инспектор посмотрел на него и убрал лежащую на столе бумагу в выдвижной ящик.

После взаимных приветствий и кратких расспросов о дороге, Курт собирался перейти к венцу Луки, но магистр сбил его вопросом:

— Граф Иоганн действительно сбежал? Вы заставили его вернуться?

— А что он сам говорит? — с интересом спросил Курт.

— Супруга приболела. Он ездил убедиться, что ничего серьезного.

— Мог бы позвонить по телефону, — вставил Каппони, складывая на груди руки.

Граф фон Меренберг с неудовольствием покосился на него, но протестовать не стал. Иронично, что фон Ауэршперг выбрал предлогом здоровье законной жены.

— Разумеется, пришлось принять на веру его объяснения, — сказал магистр. — Но я хочу знать, что на самом деле произошло.

— Я нашел графа фон Ауэршперга в одном аббатстве недалеко от Граца, — ответил Курт, ни капли не солгав.

— Что он там делал? — удивился магистр.

— Полагаю, прятался, — пожал плечами Курт.

— Но правды мы от вас не узнаем, — усмехнулся Каппони. — Не смотрите на меня так, граф. У всех нас есть тайны, о которых не принято говорить. И не все они ведут к преступлениям.

Сардинец был прав в первом и в случае с безобразным графом не прав во втором. Именно секрет Иоганна фон Ауэршперга, а точнее желание одного человека решить за его счет свои проблемы, привели к цепочке событий, стоивших жизни Лютеру фон Шенхаузену.

— Я раскрываю подробности личной жизни людей, только если вынужден, для следствия или суда, — сказал Курт. — Поверьте на слово, в случае графа фон Ауэршперга лучше, если не придется этого делать. Ордену оно тоже не пойдет на пользу.

—