Игра и грани - Марина Серова

— Алло? — его голос прозвучал на удивление бодро, даже энергично. Словно он и не спал вовсе. В его интонации не было ни капли раздражения или сонливости, будто сейчас не поздняя ночь, а середина дня.

— Алексей, это очень срочно, — выпалила я, стараясь говорить как можно более собранно. — Мы можем встретиться?

— Прямо сейчас? — он искренне удивился, и в его голосе прозвучали нотки недоумения.

— Да, — твердо подтвердила я. — Причем не только с вами. Мне нужно видеть Николая Гринева.

На том конце провода воцарилась тишина.

— Не подумайте, что я хочу устроить публичное разоблачение, — встрепенулась я, стараясь вложить в голос как можно больше искренности. — Просто я боюсь… боюсь, что он в опасности.

— Х-хорошо, я вас услышал, — после недолгого, но красноречивого молчания ответил Морозов. — Приходите в «Факел». Я встречу вас у входа.

Я нажала «отбой», внимательно посмотрела на темный экран смартфона и сделала еще один звонок. Затем я накинула первое, что попалось под руку, — старое пальто, которое висело на вешалке с прошлой зимы. Спускаясь на лифте, я ловила себя на мысли, что руки предательски дрожат. Холодный металл ключей выскальзывал из пальцев. Ночью март был похож не на март, а на лютый январь или промозглый февраль. Пронизывающий до костей ветер гулял по пустынным улицам, заставляя кутаться в пальто все плотнее. Казалось, сама природа противится этой безумной ночной вылазке.

Глава 13

Через минуту, обойдя свой дом, я увидела здание «Факела», которое возвышалось передо мной мрачным темным силуэтом. Лишь несколько одиноких окон тускло светилось где-то в административной части. И тут я заметила: у одного из запасных выходов, в глубине небольшой ниши мерцал крошечный красный огонек. Сигарета. Присмотревшись, я узнала в темной фигуре Морозова.

Он стоял, закутавшись в плотную куртку, и курил, выпуская в ночь клубы дыма, которые смешивались с морозным паром от дыхания.

— Алексей, где сейчас Николай Александрович? — начала я, едва подойдя к нему. Мне не терпелось поскорее оказаться внутри, подальше от этого пронизывающего холода.

Он молча провел электронным пропуском по считывателю. Дверь щелкнула, и мы вошли внутрь. Контраст температур был разительным — тепло здания обрушилось на меня, словно волна, заставляя на мгновение зажмуриться от приятного, но резкого ощущения.

— Здесь, у себя в кабинете, — тихо ответил Морозов, уже направляясь к лифтам. Его шаги гулко отдавались в пустом холле, нарушая ночную тишину спорткомплекса.

— Кто еще есть в здании? — не унималась я, оглядываясь по сторонам.

— Ну, много кто, — он пожал плечами, нажимая кнопку вызова лифта. — Не так, как днем, но такое здание никогда не пустует. Охрана, дежурные, технический персонал… — его голос прозвучал устало. — Некоторые тренеры еще засиделись, обсуждают… сегодняшнее.

Лифт подъехал с мягким шелестом. Двери раздвинулись, и мы вошли в кабину. Морозов нажал кнопку третьего этажа, и лифт плавно тронулся вверх. Я поймала взгляд Алексея в зеркальной стене — он выглядел изможденным, но собранным. Видимо, сегодняшние события не прошли даром ни для кого.

Мы зашли в кабинет. Днем залитый солнцем, сейчас он преобразился. Огромное окно во всю стену превратилось в черное непроглядное зеркало, в котором отражалось все помещение, словно призрачный двойник. Вместо слепящих солнечных лучей теперь горело несколько электрических ламп, отбрасывающих теплые, но недостаточно сильные островки света. Алексей прошел за свой массивный стол и занял привычное место возле компьютера. Я опустилась в кресло напротив.

Мы сидели точно так же, как сидели сегодня днем, незадолго до начала матча.

Тишину в помещении нарушал лишь мерный, низкий гул работающего оборудования — системного блока под столом и вентиляторов, поддерживающих жизнь в спящем здании.

— Как вы? — спросила я первым делом, чувствуя, как этот бытовой вопрос повисает в воздухе непрошеной банальностью.

Я все никак не могла перейти к сути. Что-то мешало: может, эта гнетущая тишина кабинета, а может, понимание, что весь вид Морозова — осунувшееся лицо, дрожащие руки — не соответствовал образу клиента, который просто ждет выполнения задачи. Нет, наши деловые отношения были выстроены правильно, но сейчас передо мной сидел совершенно сломленный человек.

— Как я могу быть? — Алексей горько усмехнулся, отводя взгляд. — Труднее… В конце концов, этот мальчик был его протеже, — тщательно взвешивая каждое слово, проговорил Морозов.

— Не только протеже, — так же медленно, делая паузу между словами, ответила я.

— В каком смысле?

— Мне правда кажется, что мне нужно его видеть, потому что я действительно боюсь, что он в опасности.

— Не переживайте, Николай наверняка где-то здесь, в здании.

— Хорошо, — сказала я, доверившись судьбе. — Значит, я вам расскажу. Помните Ольгу Воробьеву?

— Конечно, я помню, — он помрачнел.

— А вам знакомо имя Анастасии Джутовой? — спросила я, намеренно растягивая слова.

Морозов медленно покачал головой, его пальцы нервно постукивали по столешнице.

— Нет, не знакомо.

— А Наталья Джутова? — я пристально следила за его реакцией.

— Тоже не знакома, — его голос звучал напряженно.

— Не знакома… — Я сделала паузу. — А может быть, Наталья Гринева?

Морозов внимательно посмотрел на меня.

— Конечно, знакома. Это супруга Николая, — удивленно произнес он.

— Да, все верно, это супруга Николая. Только Джутова — это ее девичья фамилия. Анастасия — ее родная сестра, — я наклонилась вперед, понизив голос. — И на имя ее родной сестры зарегистрирована клининговая компания, с помощью которой, оформляя договоры, связанные с деятельностью стадиона, Гринев проводил огромные сделки. Оформлял эти сделки. Отмывал деньги, завышал стоимость контрактов…

В воздухе повисло тяжелое молчание. Морозов отвернулся, его взгляд утонул в темноте за окном.

— Помимо этого, — продолжала я, — у него есть отношения с Анной Семеновной Шевченко. Она его давняя знакомая. И с ней он завышает стоимость договоров на выступления «СИЛЬВЕР-ШОУ». Но это не самое главное. Немалая часть этих финансовых операций проводилась в «Волжском кредитном банке».

— Том самом, в котором работала Воробьева? — голос Морозова прозвучал приглушенно.

— В том, в котором работала Ольга Воробьева, — подтвердила я. — Ольга Воробьева не случайно оказалась в кафе в тот вечер. Она действительно следила за вами и ждала именно вас.

— Но я совсем ее не знал, — прошептал он.

— Да, я в курсе. Но она вас знала. Точнее, она знала имя партнера Николая Гринева.

— И что она хотела? Продать мне какую-то информацию? — в его голосе зазвучали нотки отчаяния.

— Нет. Ничего продавать она вам не хотела. С вашей помощью она хотела… через вас она хотела связаться с Николаем, который неожиданно оборвал с ней все связи.

— А зачем ей с ним связываться? — Морозов