Игра и грани - Марина Серова

Я внимательно всматривалась в ряды танцующих. Жени, возлюбленной Николая Красилова, среди них не было. Зато я сразу узнала Соню — ту самую симпатичную любительницу воздушных кофейных напитков, которая так отчаянно нуждалась в подруге. Она сияла улыбкой, энергично размахивая помпонами в такт ритмичной музыке, ее движения были синхронны с движениями остальных девушек.

Когда выступление закончилось, грянули аплодисменты. Затем по стадиону торжественно пронесли огромный флаг «Факела», который на мгновение закрыл собой все поле. Громкоговорители огласили имена игроков, и трибуны взорвались ревом.

Обе команды важно вышли на поле и построились для церемонии представления. Игроки «Факела» в сине-белой форме и «Покровские Львы» в красно-черных цветах выстроились вдоль центральной линии. Под свист и одобрительные крики болельщиков на зеленый газон вышел судья в черной форме, сжимая в руке игровой мяч. Воздух на стадионе сгустился от предвкушения.

Наконец началась игра. «Покровские Львы» и «Факел» ринулись в бой. Мяч стремительно перелетал от ворот к воротам, игроки сшибались в жарких единоборствах, трибуны то замирали, то взрывались громом аплодисментов и возгласами. Счет открыли гости, но «Факел» быстро сравнял положение. Я, всегда относившаяся к футболу как к далекому и непонятному зрелищу, с удивлением ловила себя на том, что постепенно втягиваюсь в происходящее на поле. Все эти годы я считала фанатизм болельщиков необъяснимой, иррациональной лихорадкой, а теперь сама с замиранием сердца следила за стремительными передачами, невольно сжимала кулаки при опасных моментах у ворот и чувствовала прилив адреналина, когда мяч врезался в штангу.

Невероятная динамика происходящего оттесняла на второй план все мысли о деле. Это было сильнее меня — стремительный темп игры, непредсказуемость каждого эпизода и накаляющаяся атмосфера на стадионе создавали особый вид магии. Я вдруг снова с ясностью осознала, что футбол — это не просто спорт. Это была настоящая азартная игра, где все могло перевернуться в одно мгновение, где нервы были натянуты как струны, а исход оставался непредсказуемым до самого конца. И в этой игре я невольно стала участницей, забыв на время о своей роли стороннего наблюдателя.

Я уже давно перестала выискивать глазами фигуру Николая Красилова, которого я узнала еще в момент приветствия игроков по его невысокому росту и юношеской субтильности. Вначале именно он привлекал мое внимание как ключевая фигура в паутине моих подозрений, но постепенно его русый вихор и порывистость растворились в общем движении — он стал просто игроком в сине-белой форме, одним из многих винтиков в этом отлаженном механизме под названием «Факел». Теперь я следила не за отдельным человеком, а за самой игрой — за переплетением тактических схем, за слаженными перемещениями всей команды, где красота заключалась именно в коллективном действии, а не в индивидуальной игре.

Вдруг один из футболистов «Факела», двигавшийся по левому флангу, совершая очередной рывок, словно споткнулся на ровном месте. Он не упал, а скорее запнулся о невидимую преграду, будто ударился о внезапно сгустившийся воздух. Футболист резко остановился, неестественно выгнулся и рухнул на газон.

Прозвучал резкий, тревожный свисток. Игра остановилась. К упавшему сначала подбежал судья, затем несколько игроков. И тут по их позам, по резким, беспомощным жестам, по нарастающей суете на поле я начала понимать: происходит что-то серьезное. Медленная, тягучая волна паники, еще не докатившаяся до трибун, уже охватила газон. На поле выбежали медики с носилками, их ярко-оранжевые жилетки резко выделялись на зеленом фоне. Гул трибун постепенно стих, сменившись настороженной, гнетущей тишиной.

Но постепенно волна тревоги докатилась и сюда. Ропот недоумения, взволнованные выкрики и вопросы слились в единый, нарастающий шум, похожий на прерывистое дыхание исполинского зверя. Люди вставали с мест, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что произошло в центре поля. По служебным проходам уже бежали сотрудники комплекса в фирменных синих жилетах, их лица были напряжены.

Я инстинктивно подняла глаза на ВИП-ложу и увидела, как Морозов, с силой отставив свой бокал так, что, скорее всего, хрусталь зазвенел, стремительно бросился к выходу. За ним следовал другой мужчина — и я поняла, что впервые вижу вживую Николая Гринева. Он произвел на меня странное впечатление. Высокий, худощавый, с аккуратной проседью в темных волосах, он был одет в безупречно сидящее дорогое пальто. Но сейчас вся его внешняя респектабельность куда-то испарилась. Его лицо было белее известки, а тонкие, всегда подобранные в снисходительную полуулыбку губы теперь были плотно сжаты в узкую, почти исчезающую линию. Он двигался порывисто, резко, обогнал Морозова и практически бежал по ближайшему проходу, не глядя по сторонам. Какой-то внутренний импульс заставил меня броситься вслед за ними.

В этот момент по стадиону, заглушая нарастающий шум, прозвучало металлическое объявление: «В связи с чрезвычайной ситуацией просим зрителей сохранять спокойствие и организованно покинуть трибуны!»

Я затерялась в густеющей толпе, сгрудившейся у самого края поля вокруг неподвижной фигуры футболиста. Пока я пробивалась вперед, локтями расталкивая людей, я успела мельком увидеть искаженное паникой лицо Гринева — он что-то кричал тренеру, и его длинные пальцы судорожно сжимались и разжимались. С каждым услышанным обрывком фразы, с каждым новым взглядом, устремленным в центр этой суматохи, во мне крепла ужасная, леденящая душу догадка. Я уже почти не сомневалась, кто лежит на изумрудном газоне. Самый молодой в команде. Самый невысокий. Тот самый, кто тайком встречался с чирлидершей, которой сегодня так не хватало в строю. Николай Красилов.

Уверенными, даже наглыми движениями я расталкивала толпу перед собой, не разбирая, отталкиваю ли я медиков с аптечками, сотрудников безопасности, пытающихся оцепить место происшествия, или просто любопытных зевак. Я должна была своими глазами убедиться в том, что уже и так знала. И когда последнее живое препятствие передо мной расступилось, я увидела его. Молодое лицо Николая Красилова было бледным как снег, его светлые, когда-то живые глаза теперь были широко открыты и неподвижно смотрели в хмурое небо, но не видели его. Он был мертв.

Глава 12

Охрана и весь обслуживающий персонал спортивного комплекса — от сотрудников ресторана до администраторов — сработали на удивление слаженно и профессионально. Подавляющему большинству зрителей предстояло узнать о том, что произошло на поле и почему матч был прерван, лишь из вечерних новостей.

Людей выводили с трибун организованными группами через разные выходы, не допуская давки. Тот беснующийся зверь, которым порой становится разгоряченная толпа, сегодня, к большому счастью, вел себя на удивление спокойно. Конечно, в воздухе витала легкая паника и недоумение, а кое-кто из зрителей, возмущенно размахивая билетами, уже требовал возврата денег. Но и для таких случаев у сотрудников