Игра и грани - Марина Серова

пять раз дешевле. И тут у меня в голове начался настоящий хаос. С кейтерингом все более-менее ясно — классический откат, завышение цены. Но эта история с уборкой… Зачем Гриневу брать в аренду оборудование по заоблачным ценам, если на эти деньги можно было уже десять раз купить его в собственность? Что за смысл в этой схеме? И кто такая эта загадочная Анастасия Джутова? Просто подставное лицо? Но тогда почему нет никаких связей с Гриневым? Может, она вообще не в курсе, что ее именем пользуются?

Чем дольше я смотрела на эти цифры, тем больше понимала: тут какая-то более хитрая схема, которую я пока не могу разгадать. Все выглядело слишком нелогично, чтобы быть просто откатом. Возможно, деньги через эти завышенные платежи уходили куда-то еще, может, на какие-то другие цели, которые нужно было скрыть особо тщательно. Или это был способ отмыть средства, заплатив огромные налоги с фиктивных операций? Но тогда зачем такие риски?

Я чувствовала, что схема здесь была, но ее логика ускользала от меня.

Я бросила короткий взгляд в правый нижний угол экрана: 15:14! Вот тебе и день отдыха — я уже полдня провела, склонившись над ноутбуком, с головой погрузившись в финансовые отчеты и контракты.

С легким щелчком я закрыла ноутбук, решив, что материала уже набралось более чем достаточно. Но вопросы, как назойливые мухи, продолжали кружиться в голове. И главный из них — куда все это время смотрел Морозов? Почему он, умный, казалось бы, человек, не замечал таких масштабных махинаций прямо у себя под носом? Ведь документы проходили через него, ведь он сам мне их отправил.

Я вспомнила вчерашнюю экскурсию, которую он устроил мне по «Факелу», и мое сердце сжалось от странной жалости. Столько искренней любви, столько энтузиазма было в его словах, когда он показывал мне будущие классы для юных спортсменов. И ведь не глупый человек… Почему же он был слеп к тому, что его партнер систематически его обворовывал? Впрочем, разбираться в мотивах Морозова — не моя задача. Свою работу я сделала — нашла неопровержимые доказательства.

Но тогда при чем тут Воробьева? И эта загадочная женщина в красном пальто? Ладно, стоп. На сегодня с меня хватит. Я ловила себя на том, что сама себя запутываю, усложняю и без того сложное дело, строя все новые и новые предположения.

Мне оставалось проверить лишь несколько вещей лично, и для этого был идеальный повод — завтрашний матч. А сейчас… Сейчас нужно было остановиться.

Я перебралась на диван, устроилась поудобнее лежа и водрузила ноутбук на живот. Сегодня он больше не должен был быть орудием труда. До конца дня это был просто мой личный кинотеатр, портал в другой, менее запутанный мир. Я твердо намеревалась посмотреть какой-нибудь легкомысленный фильм и ни на секунду не думать ни о Гриневе, ни о пропавших ключах, ни о темных внедорожниках.

Спустя две пиццы и полтора сезона сериала, просмотр которого я откладывала больше двух лет, я снова не выдержала безделья.

Я открыла ноутбук, но на этот раз с четкой целью — не искать новое, а систематизировать найденное. Я методично делала скриншоты подозрительных счетов, выделяла в документах Морозова самые вопиющие цифры, копировала файлы с официального сайта «Факела», которые кричали о несоответствиях.

Закончив, я переслала все это богатство себе на телефон — теперь у меня был полный комплект документов, всегда под рукой. И только тогда, когда последний файл благополучно приземлился в памяти смартфона, я наконец почувствовала, как напряжение дня медленно отступает.

С чистой совестью и чувством выполненного долга я отправилась спать. Завтра предстоял матч, а с ним — новая и завершающая, полевая часть расследования. Но сейчас, с аккуратно упакованными уликами в телефоне, я могла позволить себе несколько часов настоящего, заслуженного покоя.

Глава 11

Утро четверга наступило для меня неестественно рано. Согласно расписанию матч должен был начаться в четыре, а я планировала заявиться в «Факел» не позже двух дня. Таким образом, у меня оставалось целых полдня, чтобы окончательно проснуться и привести себя в порядок.

К выбору одежды на этот раз я подошла обстоятельно. Мне хотелось выглядеть как примерная футбольная болельщица, но без намека на чирлидерскую экипировку. Выбор пал на аккуратный спортивный костюм небесно-голубого цвета и толстовку того же оттенка — достаточно ярко, чтобы соответствовать духу стадиона, но достаточно сдержанно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Я тщательно оделась и оценила свое отражение в зеркале. Из глубины стекла на меня смотрела молодая, вполне отдохнувшая и неплохо выглядящая светлоглазая блондинка. Я осталась довольна результатом, подмигнула своему двойнику и твердо решила, что утро лучше всего начать с визита к Артему.

Нетипично теплая мартовская погода неожиданно завершилась именно сегодня. Тяжелые свинцово-серые тучи низко висели над землей, создавая ощущение, что на дворе уже поздний вечер, а не утро. Тем не менее, будучи тепло одетой, я с прежним удовольствием прогуливалась по привычным маршрутам.

А в голове в такт шагам роились мысли. К вчерашним неслаженным размышлениям о том, как плохо вписывается Ольга Воробьева в общую картину финансовых махинаций, добавился еще и молодой Николай Красилов. Он был протеже Гринева — это я знала точно. Но боится ли он его? Этого я знать не могла. У меня до сих пор не было уверенности, что правильно расслышала обрывок его диалога с Женей. Сама Женя мне не звонила и не писала. И я, чувствуя, что расследование в целом близится к завершению, не считала нужным намеренно расширять его и без того размытые границы.

Набережная в это утро была безлюдной и серой. Свинцовые волны с глухим шумом бились о бетонные плиты, а пронизывающий ветер гнал по асфальту жестяную банку, заставляя ее отчаянно звенеть. Воздух был холодным и влажным, пахнущим речной водой.

«Ромашка» уже была открыта. Я толкнула дверь, и над головой привычно звякнул колокольчик. Артем, стоя за стойкой, лишь кивнул мне в знак приветствия — наши утренние ритуалы давно не требовали лишних слов. В ответ я махнула рукой и направилась к своему месту — в третий раз за эту неделю я заняла тот же самый крайний столик.

В кофейне, как и на набережной, кроме нас, никого не было. Пока Артем возился с кофемолкой, я устроилась поудобнее и уставилась на столик у окна, где несколько дней назад сидела Ольга Воробьева в свой последний вечер. Полированная поверхность стола холодно поблескивала в дневном рассеянном свете, будто храня отпечаток той