Игра и грани - Марина Серова

Морозов слегка смутился, словно поймав себя на излишней доверительности. Он поправил манжет рубашки, избегая моего взгляда.

— Да-да, Гринев, — пояснил он, но в его тоне не было раздражения, лишь легкая неловкость. — Не знаю, где он его, что называется, раскопал, честно говоря. Где-то на периферии, в каком-то дворовом турнире, кажется. Но мальчик, надо отдать ему должное, — он снова взглянул на фото, и его голос вновь стал твердым и профессиональным, — настоящий бриллиант. Природное чутье на игру, великолепная техника. Жаль, конечно, что опыта не хватает, но это дело наживное.

— Интересно, — протянула я, вновь бросив задумчивый взгляд на улыбающееся лицо Николая.

В голове уже складывалась новая многослойная картина. Личный протеже Гринева… Это простое упоминание добавляло в и без того сложную мозаику еще один потенциально очень важный элемент.

Затем мы заглянули в крытый спортивный зал — тот самый, где я уже побывала вчера под видом чирлидерши. Сейчас он был пуст и безмолвен. Наши шаги отдавались гулким эхом, разбиваясь о высокие стены и полированный паркет, будто мы были единственными живыми душами в этом огромном пространстве.

Мы прошлись по залу по диагонали, и Морозов, словно ребенок, с неподдельным восторгом показывал мне каждую деталь.

— Видите эти разметки? — его голос, громкий и звучный в пустоте, был полон энергии. — Они универсальные — подходят и для баскетбола, и для футбола. А вон те трибуны, — он указал на складные конструкции у стены, — мы их специально заказывали мобильными, чтобы в зависимости от мероприятия можно было менять конфигурацию зала. И освещение! — Он восторженно взглянул вверх. — Полностью светодиодное, с возможностью программирования сценариев для разных видов спорта и шоу.

Он подвел меня к стене, где висели огромные, почти до пола, зеркала.

— И это не просто зеркала, — понизил он голос, словно делясь секретом. — За ними — складывающиеся баскетбольные щиты. Нажал кнопку — и зал преобразился.

Я молча кивала, глядя на него и невольно заражаясь вдохновением. В эти моменты он был не суровым бизнесменом, а увлеченным создателем, влюбленным в свое детище.

Мы вышли из спортзала и прошли к еще одной массивной, тяжелой двери в дальнем конце зала.

— А теперь, — произнес он с особым торжеством в голосе, распахивая дверь, — наша жемчужина. Бассейн.

Помещение, открывшееся за дверью, и правда поражало масштабами, хотя работы здесь еще не были завершены. Огромное пространство заливал ровный свет строительных прожекторов, выхватывая из полумрака пустую чашу бассейна, отделанную темно-синей плиткой, по которой пока не струилась вода. Вместо зеркальной глади взгляду открывались голые бетонные борта и сухие, ждущие своего часа дорожки.

Где-то в глубине помещения стояли строительные леса, а часть стены у дальней перегородки еще не была оштукатурена.

— Олимпийский стандарт, — с гордостью констатировал Морозов, широким жестом обводя пространство. — Восемь пятидесятиметровых дорожек, глубина от полутора до пяти метров, выдвижные стартовые тумбы. — Он указывал на пустые ниши в бортах, где темнели крепления для будущего оборудования. — А вон там будет детский бассейн с подогревом, — в его голосе зазвучали теплые нотки.

Далее мой гид провел меня через серию просторных залов, где ровными рядами стояли блестящие тренажеры последнего поколения. Хром и неон, мерцание дисплеев и едва слышный гул работающей техники создавали атмосферу футуристичного фитнес-центра. Морозов с легкой улыбкой комментировал особенности некоторых тренажеров, явно наслаждаясь производимым впечатлением.

Затем мы свернули в более тихий коридор, где он начал открывать двери в помещения поменьше. В каждом из них уже был заложен потенциал для конкретных дисциплин: в одном — зеркала во всю стену и балетные станки, в другом — маты и сложные гимнастические снаряды, в третьем — разметка на полу, напоминающая беговую дорожку.

— А это, — Алексей распахнул очередную, пока безымянную дверь, впуская меня в пустое, но наполненное светом помещение с высокими потолками, — будущие классы для наших юных спортсменов, — он сделал несколько шагов вперед, и его голос, слегка усиленный акустикой пустого пространства, прозвучал особенно весомо. — Именно здесь будут заниматься, ошибаться и побеждать ученики нашей детской и юношеской спортивной школы. Мы хотим создать для них не просто тренировочную базу, а настоящий дом, где они смогут расти не только как спортсмены, но и как личности.

Он обвел комнату жестом, и в его глазах загорелся тот самый огонек мечтателя, который я уже замечала ранее.

— Представьте, Татьяна, здесь, на этих стенах, однажды появятся первые грамоты и кубки этих ребят. В этом углу они будут завязывать шнурки перед первой тренировкой. А из этих окон будут смотреть их родители, — он указал на большую панорамную витрину, выходящую в коридор. — Прозрачность во всем — один из наших принципов. Чтобы каждый мог видеть, как рождаются чемпионы, и чтобы сами дети чувствовали нашу поддержку и веру в них.

Он говорил об этом с таким неподдельным вдохновением, с такой теплотой в голосе, описывая, как дети будут постигать азы футбола, гимнастики, плавания, что я, против ожидания, почувствовала, как сама заражаюсь его энтузиазмом. И это притом, что я всегда относилась к спорту сугубо утилитарно — как к инструменту для поддержания формы, полезному в моей непредсказуемой профессии. Я никогда бы не стала тратить время на вид активности, не приносящий практической пользы. Но в его словах была какая-то глубокая и искренняя вера. Я в очередной раз убедилась, что Морозов — не просто бизнесмен, а настоящий мечтатель, вложивший душу в этот проект.

Вскоре он проводил меня до первого этажа, к главному выходу.

— Я бы с удовольствием пригласил вас в наш кафетерий, Таня, — с легкой, почти извиняющейся улыбкой сказал он. — Увы, он до сих пор не функционирует в полную силу.

— Но в четверг-то он откроется? — уточнила я.

— К игре он будет работать обязательно, — заверил он меня. — Спасибо вам большое, что позвонили, — продолжил Морозов, и его тон вновь стал деловым, оставаясь доброжелательным. — Я по-прежнему… я всегда жду ваших звонков. Я вас абсолютно не тороплю, но с нетерпением жду вас на матче в четверг.

«Хороший клиент, — промелькнуло у меня в голове, пока я кивала в ответ. — Вежливый, не требует сиюминутных результатов и умеет ждать». И в тот же миг я с новой остротой отдала себе отчет в том, что задача, которую он мне поручил, на поверку оказывается куда сложнее и многограннее, чем могло показаться вначале.

— До встречи в четверг, Алексей, — сказала я вслух.

Мы обменялись крепким деловым рукопожатием, и я покинула «Факел».

Улицы постепенно пустели, наступал вечер. У меня не было ни малейшего желания задерживаться на улице или с кем-то встречаться — слишком много