Игра и грани - Марина Серова

— Спасибо вам огромное, Ирина, — искренне сказала я, чувствуя, как в голове начинают выстраиваться первые, пока еще зыбкие связи. — Вы мне очень помогли.

— Вы… вы думаете, это как-то связано с тем, что с ней случилось? — спросила она, и в ее голосе, пробиваясь сквозь профессиональную маску, снова послышался неподдельный животрепещущий страх. Ее пальцы сжали ручку так, что костяшки побелели.

— Я пока не знаю, — честно ответила я, глядя ей прямо в глаза, стараясь донести свою искренность. — Но теперь у меня есть за что зацепиться. Еще раз спасибо.

Я вышла из кабинки, оставив Ирину в ее раздумьях, и направилась к выходу, в голове уже складывая новый тревожный пазл. Молчаливая печальная женщина, которая внезапно расцвела благодаря тайным, возможно запретным отношениям. Мужчина, который мог позволить себе дорогие подарки и темный внедорожник, но не мог или не хотел появляться с ней на публике. Чье имя она тщательно скрывала ото всех.

Покинув прохладное помещение банка, я оказалась на залитой солнцем улице и почувствовала странное двойственное удовлетворение. Да, я получила новую информацию, но она не столько проясняла картину, сколько усложняла ее, добавляя новые оттенки и полутона.

Показания Ирины не ложились в мой пазл, но достраивали его совершенно неожиданным образом. Раньше мне казалось, что я уже собрала рамку — четкую, ясную, очерченную финансовыми махинациями, контрактами и подозрительными переводами. Все, что оставалось, — это заполнить центральную часть изображения, подогнать детали. Но теперь я понимала, что рамка этого пазла гораздо шире.

Каждый новый свидетель, каждая деталь раздвигали границы, усложняли сюжет, превращая его из плоской схемы в объемный многогранный лабиринт. Финансовые потоки «Факела» переплелись с личной драмой Ольги Воробьевой.

Я шла по улице, и в голове у меня сталкивались, смешивались и рассыпались десятки версий. Вместо того чтобы двигаться к центру, я обнаружила, что блуждаю по постоянно расширяющимся окраинам загадки. И от этого становилось одновременно и тревожно, и азартно. Ощущение было сродни тому, когда думаешь, что держишь в руках детскую головоломку, а на самом деле перед тобой сложнейшая мозаика, размер которой ты даже не могла представить.

Я достала смартфон и, отойдя в тень у стены банка, набрала номер Морозова. Он взял трубку практически сразу. Я даже удивилась и не сразу поняла, что он уже висит на том конце провода.

— Татьяна? — прозвучал из трубки его протяжный узнаваемый голос, пока я мысленно еще ждала гудков.

— Ой… Алексей, здравствуйте, — встрепенулась я, спохватившись. — У меня появилась кое-какая информация. Я бы хотела встретиться с вами как можно скорее.

— Сейчас я на объекте, — ответил он без раздумий. — Вам удобно будет в течение часа подъехать к «Факелу»?

— Да, без проблем, — тут же согласилась я.

— Отлично. Только вам нужно будет подняться на третий этаж. И оттуда лучше сразу позвоните мне, — пояснил он. — У нас там пока специфический лабиринт из коридоров, не все таблички еще висят. Чтобы вы не плутали, я выйду и встречу вас.

— Хорошо, я так и сделаю. До встречи, — ответила я.

— До встречи, — коротко бросил Морозов и положил трубку.

Я убрала телефон в карман, отметив про себя его собранность и готовность к диалогу. Похоже, он сам ждал этого звонка. Теперь предстояло снова оказаться в стенах «Факела», но на этот раз в его служебных лабиринтах, куда посторонние обычно не попадают. Это сулило новые возможности для наблюдения.

Я вызвала такси и в качестве конечной точки выбрала свой дом. Ведь он стоял по соседству с местом моего текущего расследования, что некогда я считала фактом раздражающим, а теперь уже полезным. Машина домчала меня быстро: в будний день пробок в Тарасове практически не было.

На этот раз я уже точно знала, куда идти, и уверенно направилась к одной из многочисленных стеклянных дверей «Факела». Правда, на сей раз возле нее не было охранника. Я, как и вчера, нетерпеливо постучала костяшками пальцев по прочному стеклу. Никто не откликнулся. Тогда я аккуратненько, почти ювелирно, постучала по двери кулачком. Снова тишина.

«Черт, — про себя возмутилась я. — Кто вообще придумал эти двери? Как вообще предполагается попадать в это инновационное здание?»

Пришлось снова обойти «Факел» по периметру. Среди множества прозрачных входов я высматривала тот, в котором виднелся бы силуэт дежурного. Сделать полный круг у меня не получилось — «Факел» был огромным и имел сложную, ломаную геометрию. В одном месте из основного объема здания дополнительным прямоугольником вырастала чаша стадиона, и подойти к нему с этой стороны пешком было невозможно.

Я развернулась и пошла обратно, делая уже второй, сокращенный кружок. И только на третьем заходе, у той же самой двери, в которую я безуспешно стучалась, из глубины холла наконец-то возникла фигура охранника. Я снова забарабанила пальцами по стеклу.

На этот раз он отреагировал мгновенно, подошел и открыл дверь. И, к моему удивлению, решил заговорить.

— Сударыня, — вежливо, но с легким укором произнес он, — вам нужно приложить пропуск вот сюда. — Он указал на черный прямоугольник считывателя, расположенный слева на дверном наличнике, практически напротив моих глаз. Как это часто бывает, я его почему-то умудрилась не заметить.

Прежде чем я успела что-то сказать, он вышел за дверь, достал свой собственный пропуск на шнурке и приложил его к считывателю. Дверь издала негромкий протяжный писк и плавно приоткрылась.

Я испытала легкое чувство неловкости и смущения. Расплылась в заискивающей улыбке и развела руками, словно говоря: «Бывает».

— Спасибо большое, — проговорила я. — В следующий раз буду знать.

Охранник улыбнулся мне в ответ — дружелюбно, без тени раздражения. Это неожиданное проявление человеческого участия в этом царстве стекла и бетона было приятно. Кивнув ему еще раз, я шагнула внутрь, наконец-то преодолев высокотехнологичный, но неочевидный барьер.

Я зашла в холл. Он был пуст, как и вчера, но на этот раз я целенаправленно двинулась к лифтам, твердо нажала кнопку вызова и, войдя внутрь, выбрала третий этаж — «Администрация, офисы».

Лифт поднялся достаточно быстро. За эти несколько секунд я успела мельком взглянуть на свое отражение в зеркальной панели и поправить растрепанную ветром прядь волос.

Двери лифта открылись с мягким свистом, и моим глазам предстал холл третьего этажа. Он немного отличался от первого и второго. Если те были выполнены в строгих, несколько мрачноватых темных тонах, то здесь царила светлая уютная гамма — не больнично-бледная, а теплая, гостеприимно-бежевая. На стенах, как и на двух других этажах, висела фирменная инфографика «Факела», а противоположная стена — первое,