Игра и грани - Марина Серова

избытком восклицательных знаков и пафоса, — сообщал, что долгожданная игра между нашим «Факелом» и принципиальными соперниками, «Покровскими Львами», состоится в четверг, 20 марта, в 18:00 на новом стадионе «Факел». Журналист с энтузиазмом расписывал, что зрителей ждет не просто спортивное состязание, а масштабная развлекательная программа: выступления групп поддержки, розыгрыши призов от спонсоров и, конечно, сама напряженная борьба на поле, которая, по заверениям автора, «обещает быть жаркой».

Почти по привычке, выработанной за месяцы добровольного затворничества и раскрытия вымышленных дел, я потянулась к разделу комментариев. Там царило привычное оживление:

10:15 Макс_Т: «Наконец-то! Билеты уже куплены».

10:22 Светлана Иванова: «Надеюсь, наши победят! Сынуля впервые пойдет смотреть игру».

10:45 Кирилл Т.: «Львы в этом сезоне сильны, будет тяжело».

23:47 23563982у3: «…а он говорил, что любит, а сам смотрит на других. Как мяч, который летит не в те ворота. Предательство — это красная карточка для сердца. Но скоро все увидят. Все поймут. „Факел“ не прощает обман».

11:01 Татьяна С.: «А цены на попкорн на стадионе не завысили?»

Я обратила особое внимание на тот комментарий, который выделялся на фоне остальных своей неестественностью и странной, почти шизофренической стилистикой.

Я на секунду задумалась, показалось ли мне, или и сама риторика, и этот бессмысленный набор цифр и букв в нике «23563982у3» действительно кажутся смутно знакомыми? Но эту зудящую, как комариный укус, мысль быстро прогнали куда более насущные и естественные утренние потребности организма. Я откинула одеяло, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается кожи, лениво потянулась, затем спустила ноги с кровати и пошлепала босыми ступнями по прохладному ламинату в сторону ванной. На часах электронные цифры безжалостно показывали 07:30.

Этим утром я сознательно решила не утруждать свою верную кофемашину и отправиться пить кофе прямиком в «Ромашку». Я намеренно лишила себя привычного утреннего ритуала — не для экономии, а чтобы тот кофе, который мне сварит Артем, показался еще вкуснее и еще ароматнее. Если такое, конечно, было вообще возможно.

После быстрого, бодрящего душа я наскоро оделась — потеплее, чем вчера, выбрав плотные джинсы и объемный свитер, — сунула в рюкзак ноутбук, взяла ключи и вышла на улицу.

Утренняя прогулка до кофейни оказалась на удивление приятной. Будничное утро наполнило город своеобразной какофонией звуков: где-то вдалеке урчал и клаксонил заторможенный в пробке автобус, со двора доносился визгливый смех детей, собиравшихся в школу, из открытого окна первого этажа лилась бодрая утренняя телепередача, а над всем этим парил пронзительный деловитый крик чайки, прилетевшей с реки. Сегодня было ощутимо холоднее, чем вчера, и я мысленно похвалила себя за сознательность в выборе гардероба, зарыв руки поглубже в карманы куртки.

Путь занял чуть больше получаса неспешной ходьбы. Впереди, за поворотом, показалась знакомая старая набережная с облупившейся краской на перилах и чуть обшарпанная, но бесконечно милая «Ромашка» с пластиковой вывеской. Возле входа, прислонившись к косяку, стоял Артем и курил. Несмотря на то что сигарета уже дымилась у него во рту, за левым ухом, как неизменный атрибут, по-прежнему торчала запасная. Я в очередной раз с легким удивлением отметила это странное волшебство его ушей — за ними вечно находилась сигарета, и я никогда не замечала момента, когда она там оказывалась.

Я подошла, молча кивнула и встала рядом, прислонившись спиной к прохладной стене. Я совершенно не собиралась торопить его в этом медитативном утреннем ритуале. Артем бросил на меня приветливый, но сдержанный взгляд из-под густых бровей, и в уголках его глаз собрались лучики морщин. Мы простояли так в молчании еще полторы минуты, и я снова ощутила тихую благодарность к нему за его намеренную, комфортную молчаливость.

Он докурил, раздавил окурок о подошву ботинка и точным движением отправил его в урну. Потом открыл дверь кофейни, сопровождая ее знакомым дребезжанием колокольчика, и галантно, жестом пропустил меня вперед.

Я прошла к своему привычному столику в дальнем углу — тому самому, за которым состоялась моя первая встреча с Морозовым. Артем, ни о чем не спрашивая, принялся за свой неторопливый священный ритуал — варку кофе на песке.

Тем временем я достала ноутбук, раскрыла его перед собой, и мягкий свет экрана озарил мое лицо. Рюкзак я сбросила на свободный стул рядом, и этот простой жест отметил начало нового рабочего дня. В воздухе уже начинал витать густой, пьянящий аромат свежемолотых зерен, задавая правильный тон сегодняшнему дню.

Начать работу я решила с методичного поиска информации о «Волжском кредитном банке». Пока Артем возился с джезвой, я погрузилась в изучение документов, которые прислал мне Морозов, а затем проверила данные из открытого доступа на сайте «Факела».

И тут меня ждало первое удивление. Оказалось, что с ВКБ связаны не только платежи «СИЛЬВЕР-ШОУ». Копаясь в реквизитах, я обнаружила, что через счета этого же банка проходили и другие, куда более крупные финансовые потоки клуба. Речь шла о переводе значительных сумм от нескольких официальных спонсоров «Факела». Деньги поступали на расчетный счет клуба, но затем частично перечислялись на счета подрядчиков, которые, в свою очередь, также были клиентами ВКБ. Выстраивалась целая цепочка: спонсоры → счет «Факела» → подрядчики. И все эти звенья, так или иначе, были связаны с одним финансовым учреждением.

Это уже не выглядело случайностью. Слишком удобная схема для того, чтобы запутать следы или вывести средства.

Ободренная этой находкой, я переключилась на новый запрос: «Ольга Воробьева». Мысль о том, что жертва субботнего ДТП, которое стало точкой отсчета в моем знакомстве с Морозовым, работала в банке, так тесно связанном с деятельностью «Факела», не давала мне покоя. Это не могло быть простым совпадением. Слишком уж гладко случайности складывались в подозрительную мозаику.

Сначала я нашла ее скромный профиль в профессиональной социальной сети. Ольга Воробьева, 38 лет, операционист в «Волжском кредитном банке», стаж 11 лет. Никаких подозрительных связей, скромные интересы. Затем я наткнулась на короткую новость о ее гибели в местной газете — сухой пересказ фактов: наезд на пешехода, водитель скрылся, ведется розыск.

И вот тут я решила копнуть глубже. Через один специализированный, не самый легальный на вид сервис, к которому иногда приходится прибегать в моей работе, я получила доступ к обезличенной выписке по ее рабочим операциям за последние три месяца. И среди сотен стандартных транзакций мое внимание привлекли три перевода. Небольшие суммы, но на одни и те же счета, которые я уже видела в документах «Факела». Это были те самые подрядчики.

Ольга Воробьева не просто работала в банке. Она была тем самым операционистом, который вручную проводил эти платежи. И теперь она мертва.

Я