Игра и грани - Марина Серова

— А здесь они как неограненные алмазы, — вставила я, подхватывая ее мысль. — В них есть какая-то природная, неприглаженная харизма. С ними наверняка интереснее, хоть и сложнее.

— Периферия рождает самородков, — с неожиданной для ее возраста уверенностью и какой-то даже философской интонацией заключила Соня, перебивая меня.

Я мысленно оценила этот необычный, почти книжный словесный оборот, как и тот легкий, но безошибочно узнаваемый лоск, исходивший от нее. В ее манере говорить, в ловких движениях, даже в том, как она скинула куртку, угадывалась настоящая, несуетливая столичная жительница, для которой такие кофейни, как эта, — привычная, повседневная среда.

— А где ты, кстати, учишься? — поинтересовалась я.

— В Московском политехническом колледже! — выпалила Соня, словно только и ждала этого вопроса, ее глаза загорелись. — На юриста. Представляешь?

— Класс! — я искренне удивилась и даже подняла брови. В ее энергии было что-то заряжающее. — Совпадение. Я в своей жизни тоже плотно знакомлюсь с юриспруденцией. Порой приходится погружаться в самые настоящие законодательные дебри, и знаешь, я в какой-то момент даже полюбила все эти сложные перипетии, запутанные статьи. В них есть своя стройная логика, своя драма.

— Ой, а меня, наоборот, это все вгоняет в тоску, — сморщила свой аккуратный носик Соня, с отвращением отпихивая от себя невидимый фолиант Гражданского кодекса. — Гражданское право, уголовное, административное… Сплошная сухая теория и скука смертная. Я не понимаю, как этим можно увлекаться.

— Ожидаемо, — лишь улыбнулась я реакции. В ее словах не было цинизма, лишь чистая, неподдельная скука молодости перед лицом взрослой, структурированной реальности.

Когда оба наших напитка были готовы, я жестом предложила ей остаться и сама подошла к бариста. Возвращаясь к столику, я несла перед собой два абсолютно разных мира, воплощенных в керамике и картоне: ее высокий, воздушный, наверняка приторно-сладкий коктейль, увенчанный шапкой сливок и посыпкой, пахнувший беззаботным детством и радостью сиюминутных удовольствий, и моя крошечная, почти игрушечная чашечка с черным, горьким, концентрированным эспрессо — напитком взрослой ответственности, решений и тревог.

Вернувшись за столик, я сделала первый глоток черного, как полночь, эспрессо и почувствовала, как по телу разливается долгожданная резкая бодрость, прогоняя остатки усталости. Это был первый кофе за много часов, и мой организм встретил его с животной благодарностью. И все же, даже несмотря на это физиологическое облегчение, напиток показался безликим, плоским, лишенным характера. В нем не было глубины и насыщенного шоколадного послевкусия кофе, который Артем в «Ромашке» варил на раскаленном песке. В его кофе была душа, теплота ручной работы, а здесь — лишь грамотно соблюденная технология, направленная на массового потребителя.

И именно в этот момент, глядя на сладкую пену в стакане Сони, я с особой ясностью подумала, что завтрашнее утро обязательно начну с того, что нанесу визит Артему.

Вместе с кофе я заказала себе сэндвич — не ахти какая полезная и сытная еда, но в данных условиях ничего лучше я позволить себе не могла. Свежий хлеб хрустел, сыр тянулся, а соус придавал остроту. Я с аппетитом поглощала свой импровизированный ужин, пока Соня весело и живо щебетала о команде чирлидеров, жестикулируя руками.

— Мы существуем уже два года, — с гордостью в голосе рассказывала она. — И это наш первый по-настоящему крупный матч на большом стадионе! До этого мы выступали только с небольшими футбольными командами на школьных стадиончиках.

Она сделала глоток своего сладкого напитка, оставив на верхней губе белые усы из сливок.

— Мне очень нравится, хотя личные взаимоотношения бывают сложными. Некоторые девочки — настоящие стервы, некоторые — дуры, но в целом мне все очень-очень нравится. Прикольно же!

Я молча кивала, продолжая жевать сэндвич, всем видом показывая, что внимательно слушаю и полностью поглощена ее рассказом. Когда последний кусок наконец был проглочен, я сделала крохотный, почти ритуальный глоток эспрессо, поставила фарфоровую чашку с легким стуком и, посмотрев на Соню, совершенно неожиданно для самой себя спросила:

— А как в команде осуществляется финансово-хозяйственная деятельность?

Мгновение повисло в воздухе, а затем я поняла, как формально в контексте этой беседы прозвучал мой вопрос. Он буквально выдавал меня с потрохами. Он прозвучал так нелепо и неуместно, будто я не болельщица за непринужденной беседой, а ревизор из налоговой, внезапно начавший проверку во время дружеской встречи. Слово «финансово-хозяйственная» повисло между нами тяжелым, неуклюжим булыжником.

— Чего? — переспросила Соня, ожидаемо нахмурив аккуратные бровки и склонив голову набок, словно птичка, рассматривающая незнакомый предмет.

Мой внутренний критик закричал: «Иванова, да ты с ума сошла! Какая, к черту, финансово-хозяйственная деятельность?» Нужно было срочно исправлять ситуацию, переводить разговор в нормальное русло.

— Ну, там… зарплата, — поспешно начала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно. — Как вам платят? Кто-нибудь занимается… бухгалтерией? — последнее слово я произнесла уже почти шепотом, снова почувствовав его нелепость.

— А я ничего не знаю, — легко ответила Соня, махнув рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Этим занимается Анна Семеновна. Она приехала с нами из Москвы, но на репетициях бывает не всегда.

Я замерла, мысленно переваривая эту информацию, а Соня уже продолжала, и в ее голосе не было ни тени сомнений или подозрений.

— В день выступления она, конечно же, будет, но заплатят нам не сразу, — она засмеялась звонким, беззаботным смехом, как будто говорила о самой естественной вещи на свете. — В смысле, не сразу после выступления, даже не сразу через месяц.

Я мысленно сделала себе заметку: в документах «Факела», которые мне скинул Морозов, числился достаточно крупный аванс для этой команды.

— То есть никаких… предоплат вы не получали? Никаких денег вообще? — сказала я, решив, что слово «аванс» прозвучит слишком официально.

— Нет, конечно, — закатила глаза Соня. — Я же говорю, это первый наш опыт сотрудничества с такими… с таким как бы крупным клубом. Для выступления в таком большом месте… Наверное, так положено, я не знаю.

Она отпила еще глоток своего сладкого кофе и добавила уже более спокойным тоном:

— По большей части мы выступаем чуть ли не бесплатно у себя в районе. Или за школьные команды. Или просто на каких-нибудь подмосковных флешмобах.

Соню этот факт абсолютно не беспокоил, она говорила об этом с легкой беззаботностью. Я подумала, что это логично и естественно, — в конце концов, она еще студентка и наверняка ей помогают родители.

— А с Женей ты дружишь? — решила я перевести тему на более безопасную, но не менее значимую.

— Ну, мы общались с ней позавчера, — пожала плечами Соня. — Она тоже замена, как я уже говорила. И куда более хмурая и менее общительная замена, чем ты.