Игра и грани - Марина Серова

и у Жени, — затаенный ужас, смешанный с усталостью. При этом в уголках его губ таилась юношеская доверчивость, будто в глубине души он все еще верил, что взрослые могут прийти и все исправить. Он был обаятелен и даже красив. Через десять лет, да и через тридцать тоже, он будет волновать женские сердца и души.

В этих чертах по-прежнему было что-то неуловимо знакомое. Но с близкого расстояния я поняла, что он напоминал мне не соседского мальчишку, а кого-то другого. Кого-то, чье лицо я сейчас не могла достроить в памяти. Связь висела на кончике сознания, ускользая и дразня меня.

— Это Татьяна, — тихо, почти шепотом проговорила Женя, опуская голову, словно боясь его реакции. — Она… она может нам помочь.

Николай нервно провел рукой по своим длинным русым волосам, смахивая с лица непослушные пряди, которые то и дело падали ему на лоб, мешая обзору. Его пальцы заметно дрожали, и это движение — попытка убрать волосы и одновременно собраться с мыслями — выглядело удивительно уязвимым.

— Нам не нужна никакая помощь, — отрезал Николай, но в его голосе не было ни силы, ни уверенности. Скорее это звучало как заученная фраза, которую он заставлял себя произнести. Он выразительно, почти умоляюще взглянул на Женю, и в его взгляде читалась целая история — страх, предостережение и какая-то безысходная нежность.

Они начали молча смотреть друг на друга, и между ними завязался тот самый немой диалог, который понятен только двоим, чьи судьбы переплетены слишком тесно. Брови Жени поползли вверх в безмолвном вопросе, Николай сжал губы в упрямую ниточку, затем его взгляд смягчился, полный мучительной жалости. Я поняла, что давить в такой момент не просто не стоит, а категорически нельзя. Любое лишнее слово могло разрушить этот хрупкий мост между ними и мной.

— Женя, — мягко нарушила я тишину, — давайте я просто оставлю вам свой номер телефона. Ни к чему вас не обязывает. Решайте сами.

Она молча кивнула, достала из кармана спортивных штанов телефон с потрескавшимся чехлом и усталым движением стала записывать мой номер. Пальцы ее скользили по экрану медленно, будто она взвешивала каждый символ.

В этот момент прозвучал еще один, на этот раз более протяжный и требовательный свисток. Николай вздрогнул, словно его хлестнули. Он метнулся прочь, но на секунду задержался, чтобы быстрым, стремительным движением наклониться и прикоснуться губами к щеке Жени. Это был не просто формальный поцелуй на прощание. В нем была вся та искренность, которую он не мог выразить словами, — отчаянная, обреченная нежность. Затем он развернулся и пулей помчался назад к команде.

Мы снова остались с Женей вдвоем. Казалось, тот короткий, искренний жест придал ей крошечную толику сил. Она выпрямила плечи, сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями.

— Ты знаешь, мне все-таки пора, — сказала она, и в ее голосе уже не было прежней растерянности, лишь усталая решимость.

Потом она посмотрела на меня, и ее темные глаза стали внимательными, изучающими.

— Ты не болельщица, — произнесла она. И это не был вопрос. В ее ровном голосе звучала констатация факта.

— Сожалею о своем обмане, — искренне сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Обстоятельства вынудили.

— Пойдем, — без какой-либо интонации сказала Женя, и мы снова зашагали вдоль края футбольного поля.

Поле расстилалось перед нами — идеальное, как картинка из рекламного буклета. Ярко-зеленый газон, безупречно ровные белые линии разметки, новенькие ворота. По краям стояли мощные прожекторы, пока бездействующие. Трибуны, рассчитанные на несколько сотен зрителей, пустовали. Именно здесь должна была пройти субботняя игра. «Вот он, новый „Факел“ — весь из стекла, пластика и откатов, — с горькой иронией подумала я. — А по нему бегают живые люди со своими детскими драмами, которые, кажется, куда реальнее всех этих миллионных контрактов».

— Я… может быть, позвоню, — тихо проговорила Женя, прерывая мои мысли. — Но я не уверена в этом. Совсем.

Я просто кивнула в ответ, понимая, что любые уговоры сейчас будут лишними. Больше мы не произнесли ни слова. Через несколько шагов она свернула к неприметной двери в глубине стены, отворила ее и скрылась внутри, не оглянувшись.

Я осталась одна перед пустынным полем, и в тишине снова зазвучал тот самый вопрос, настойчивый, как стук метронома: послышалось ли мне имя «Гринев» тогда, в шуме спортзала, или я просто влезла в банальный любовный конфликт между двумя подростками? Слишком уж все это было мелко для того уровня махинаций, который я искала.

Глава 7

И все же каким-то шестым чувством я понимала, что это лишь верхушка айсберга. «Ладно, Иванова, — сказала я себе, — если прямой путь закрыт, пойдем окольными». Я твердо решила: стоит осторожно расспросить других чирлидерш об этой паре. И что еще важнее, нужно выяснить, на каких условиях в четверг будут выступать девушки из «СИЛЬВЕР-ШОУ» и кто на самом деле стоит за этим щедро оплаченным контрактом.

Я бросила последний задумчивый взгляд на тренирующихся футболистов — их фигуры мелькали на изумрудном поле, как божьи коровки в траве, — и направилась к той же неприметной двери, в которой несколькими минутами раньше исчезла Женя. Дверь, вопреки ожиданиям, вела не в лабиринт служебных коридоров, а вывела меня в знакомый холл первого этажа. Снаружи красовалась скромная табличка: «Служебный вход. Персонал».

В моей голове потихоньку начинала выстраиваться инженерная карта «Факела», напоминающая схему метро с загадочными переходами и тупиковыми ветками. Слева от меня зиял пустотой стерильный ресепшен, но в четверг, в день матча, я была уверена, там будет нести свою вахту взмыленная и, вероятно, недовольная жизнью сотрудница. Справа открывался вид на просторную, пока безжизненную гардеробную, ряды вешалок стояли в томительном ожидании посетителей. Впереди маячил главный вход, тот самый, где часовым стоял силуэт охранника, подсказавший мне верное направление, когда я растерянно шныряла снаружи. А в самом конце холла, маня своим присутствием, располагался кафетерий с задвинутыми стульями. Мой желудок предательски урчал, напоминая, что детективы тоже люди и им требуется подкрепление.

Быстрыми шагами, которые гулко отражались от гладких стен и создавали впечатление, будто за мной идет целый отряд, я направилась прямиком туда. Но, как я и предполагала, кафетерий был пуст и закрыт наглухо. «Готовятся к матчу, настраивают цены на кофе», — усмехнулась я. В четверг народу здесь будет видимо-невидимо, в этом я не сомневалась ни секунды.

Встреча с юной болельщицей и молодым футболистом четко обозначила мне траекторию последующих действий. Теперь мне нужно было подкараулить — или, если говорить более корректно, тактично выйти на контакт — кого-нибудь из участниц «СИЛЬВЕР-ШОУ» и