Игра и грани - Марина Серова

Ольгой Воробьевой? — Я сделала микроскопическую паузу, давая каждому слову нужный вес. — Не было ни связи, ни хотя бы какой-то там дружбы, легкого флирта? Вы не заезжали за ней на работу, не подвозили ее?

Морозов откинулся в кресле, и его широкие плечи слегка опустились. Он провел ладонью по гладко выбритому подбородку, и в этом жесте читалась усталая искренность.

— Я готов поклясться, Татьяна, — его голос прозвучал тихо, но твердо, без колебаний. — Не было. Ничего из перечисленного. Никогда.

Я медленно кивнула, убирая телефон в карман. Этот жест был скорее для того, чтобы выиграть секунду и проанализировать его реакцию.

— Хорошо, — сказала я и повторила чуть тише, больше для себя: — Хорошо. От этого я и буду продолжать двигаться.

В кабинете повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь размеренным тиканьем настенных часов и беззаботным чириканьем птиц за окном. Я уделяла чересчур пристальное внимание солнечному зайчику, который плясал на темном ковролине, отражаясь от полированного корпуса дорогих часов Морозова.

— Вы что-нибудь накопали, Татьяна? — наконец первым нарушил тишину Алексей.

Я вновь отметила его выдержку. Обладай он другим характером, вполне мог бы оскорбиться или перестать мне доверять после моих прямых вопросов. Но он, очевидно, понимал, что подобная дотошность — неотъемлемая часть моей работы, и я мысленно воздала ему должное за это понимание.

— Кое-что есть, — ответила я, решив, что пора его немного обнадежить. — Правда, пока это скорее наблюдения, чем железобетонные доказательства.

— Правда? — он приподнял брови, и его лицо чуть просветлело. — Надеюсь, это не какие-то серьезные обвинения в мой адрес.

— Пока нет, — я позволила себе легкую улыбку. — Группа поддержки «СИЛЬВЕР-ШОУ» и договор с ней выглядят весьма перспективным каналом для… нецелевого использования средств. Суммы там весьма солидные, а схема работы через внешних подрядчиков оставляет много пространства для маневров.

Морозов слушал меня очень внимательно, сложив пальцы домиком перед собой.

— Помимо этого, я обратила внимание на несколько других финансовых операций, — продолжила я, намеренно опуская детали. — Некоторые переводы между счетами подрядчиков, завышенные, на мой взгляд, затраты на логистику и организационные расходы. Но тем не менее этого по-прежнему недостаточно для четких выводов. Пока это лишь разрозненные факты, которые требуют проверки и дальнейшего сбора информации.

— Хм, — прокашлялся Морозов, затем встал и открыл окно. Весенний воздух, пахнущий талым снегом и свежестью, ворвался в кабинет, развеивая накопившуюся духоту. Он снял с полки стеллажа массивную хрустальную пепельницу, достал из пачки сигарету и, обернувшись ко мне, спросил: — Вы не возражаете? Я сам не очень люблю, когда курят в помещении, но…

— Не возражаю, — коротко ответила я. Мне было нужно, чтобы он был расслабленным.

Он кивнул, прикурил и сделал первую затяжку. Мы провели в молчании еще несколько минут, пока он стоял у окна, а я наблюдала, как дым смешивается с потоками свежего воздуха.

Затем он повернулся ко мне и сказал, глядя поверх сигареты:

— Сходите на матч в четверг. Думаю, на нем вы сможете как минимум получить удовольствие от зрелища, а как максимум… — он запнулся, — может быть, обратите внимание еще на какие-нибудь интересные детали, на те самые «неправильные» финансовые потоки в действии.

— Вы совершенно верно мыслите, Алексей, — кивнула я. — Именно такими и были мои планы. Посмотреть на все это вживую — лучший способ сложить пазл в единую картину.

— А вы тут в «Факеле» как вообще? — неожиданно спросил Морозов, с любопытством глядя на меня. — Вы сегодня первый раз сюда пришли?

— Нет, во второй, — ответила я. — Я была здесь вчера.

Я ощутила легкое искушение рассказать ему под видом забавного случая о своем недолгом опыте в роли чирлидерши. Но внутренний голос мгновенно остановил меня. В таком признании сквозила бы некая фамильярность, а возможно, и намек на флирт, чего я всячески старалась избегать в рабочих отношениях. Профессиональная дистанция — лучший союзник детектива.

— Хотите, я проведу вам небольшую экскурсию? — предложил Морозов, затушив сигарету в пепельнице и снова возвращаясь к деловому тону. — Покажу, что скрывается за всеми этими стенами.

— Хочу, — искренне отозвалась я, тут же поднимаясь с кресла. — Покажите мне, что за лабиринты вы здесь построили. И как вообще устроена жизнь этого спортивного сердца изнутри.

На третьем этаже все оказалось ровно так, как я и предполагала. Морозов, выступая в роли гида, открыл несколько неприметных дверей, за которыми скрывались просторные конференц-залы с длинными полированными столами и демонстрационные помещения, рассчитанные на большое количество гостей, с экранами во всю стену и мягкими креслами.

— Это наши мозговые центры, — с легкой улыбкой прокомментировал он, позволяя мне заглянуть в одно из помещений. — Здесь мы планируем стратегию развития, проводим встречи с партнерами.

Затем мы спустились на второй этаж. Первым делом Морозов направился к большому стенду, занимавшему всю стену главного коридора. На нем ровными рядами висели парадные фотографии молодых улыбающихся парней в игровой форме, которые я внимательно изучила еще вчера.

— А это наши ребята. Сердце и душа «Факела», — произнес он, и в его баритоне я явственно ощутила острое, почти отцовское чувство гордости.

Я внимательно окинула взглядом ряды улыбающихся молодых лиц, выстроившихся на стенде. Казалось, каждый из этих парней смотрел прямо на меня с немым вызовом. Мой спутник стоял чуть поодаль, и я чувствовала его пристальный, оценивающий взгляд: он с молчаливым удовольствием наблюдал за моей реакцией на ребят — его отеческую гордость.

— Скажите, Алексей, — спросила я, — а как вообще молодые игроки оказываются в вашей команде? — Я повернулась к нему. — Это стандартные переходы из других клубов? Или вы сами кого-то присматриваете?

Морозов сложил руки на груди, и на его губах появилась едва заметная улыбка знатока.

— Как правило, да, — кивнул он, его голос звучал ровно и уверенно. — Большинство — это трансферы из других команд или заключение контрактов с вольными агентами, разумеется на определенных финансовых условиях. Но иногда… — он намеренно сделал небольшую паузу, чтобы усилить интригу, — иногда случаются и неожиданные, почти сказочные истории. Находки.

С этими словами он сделал несколько неторопливых шагов вдоль стенда, скользя пальцем по именным табличкам, и остановился у одной из фотографий в середине ряда.

— Вот, например, этот мальчик. — Его указательный палец лег на стекло прямо под знакомым мне лицом.

На меня смотрел тот самый светлоглазый паренек, Николай Красилов. Его фото здесь, среди официальных портретов, по-прежнему казалось мне юным и беззаботным.

— Этого мальчика привел Коля, — продолжил Морозов, и в его голосе внезапно послышались несвойственные ему мягкие нотки.

— Коля? — я нахмурилась, на мгновение искренне не поняв. Это уменьшительное имя прозвучало так неожиданно, что я не сразу соотнесла его с кем-либо. — Гринев? — уточнила я,