Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

— Вы уверены? — робко спросил капитан. — Это может быть опасно.

— Каждый день спать ложиться опасно, потому как можно не проснуться, — отрезал сыщик. — Ждите. Буду у вас примерно через полчаса, минут через сорок. Не забывайте, что я вам велел делать!

Лев Иванович оборвал связь и подошел к одежному шкафу. Там висела старая, сильно потертая кожаная куртка Крячко, которая повисла на Гурове мешком, едва он ее надел. Сыщик натянул на голову бейсболку и критически осмотрел себя в зеркало.

Конечно, на расстоянии даже десяти шагов он никого таким маскарадом не обманет, но Сотникова вряд ли решится близко подойти к дому. При расплывчатом свете фонарей Гурова в таком наряде будет узнать очень непросто.

Сыщик не стал никому говорить о своих догадках и о планах. Он понимал, что генерал не отпустит его одного, непременно пошлет с ним подстраховку. Да и Стас не сможет остаться в стороне, припрется к дому Кулешова, уверенный в том, что сможет остаться незамеченным и поможет другу арестовать преступницу.

Гуров не хотел вспугнуть Сотникову. Она должна спокойно войти в квартиру, где ее и будет ждать сюрприз. На этот раз сыщик не позволит ей ускользнуть.

Полковник никому ничего не сказал, вызвал такси и вышел из главка.

До дома Кулешова он добрался через тридцать пять минут после разговора с капитаном. На этот раз хромота сыграла ему на руку, помогала изображать из себя мертвецки пьяного мужика. Гуров кое-как выбрался из такси, потом ковыляющей, шатающейся походкой поплелся к подъезду. Он не забыл вцепиться в кусты, которые росли перед ним, а также грохнуться на скамейку и едва не свалиться с нее.

На то, чтобы преодолеть несколько метров, сыщику понадобилось почти пять минут. Затем он вцепился в дверь и набрал на панели домофона номер квартиры Кулешова.

— Жена, открой. Я ключи потерял, — заплетающимся языком проорал Лев Иванович на весь двор. — Пусти меня, дура!

Электронный замок щелкнул, Гуров потянул дверь на себя, ввалился в подъезд и едва не упал. Он сделал несколько пьяных шагов, как только дверь за ним начала закрываться, достал из кармана пистолет и снял с предохранителя.

Сыщик не исключал, что преступница уже может находиться в подъезде, хотя и считал этот вариант маловероятным, поскольку отсюда невозможно было видеть или слышать, что творится у Кулешова. Однако для страховки Гуров поднялся по лестнице до последнего этажа, а затем спустился на второй. Нога его от такой вот гимнастики разболелась нещадно.

Он постучал в дверь капитана так, как было условлено. Тот с пистолетом в руке встретил своего спасителя.

— Молодец! — похвалил его Гуров. — Бдительность нам сегодня терять нельзя ни в коем случае. Принеси что-нибудь холодное к щиколотке приложить, а то она мне двигаться совсем не позволит. Ждем час. Потом ты выключаешь везде свет, и мы занимаем позиции.

Время тянулось мучительно медленно. У Гурова не было никакого желания разговаривать с капитаном, да и тот опасался приставать к полковнику с расспросами, хоть и находился в крайне возбужденном состоянии. Сыщик лишь проинструктировал Кулешова, где ему находиться и что именно делать в том случае, если Сотникова все же решится повторить попытку убить его.

Через час после прихода Гурова капитан погасил свет во всем доме.

Лев Иванович прекрасно понимал, что сразу же Сотникова в квартиру не заявится. Самое малое полчаса-час она подождет, чтобы удостовериться в том, что ее жертва спокойно спит.

Полковник попросил капитана выключить телефон, и сам сделал то же самое. Он не хотел, чтобы Сотникова услышала, как у кого-то в квартире звонит телефон, и отступила. Сыщик желал быть уверенным в том, что преступница обязательно войдет внутрь и ничего ей в этом не помешает. Однако прошел час, за ним — второй, а Сотникова все не появлялась.

Гуров начал сомневаться в верности своих предположений, но решил ждать до утра. Несмотря на возбужденное состояние, от безмолвных посиделок в темноте его клонило в сон. Сыщику приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не закрыть глаза. Капитана он не видел, но был уверен в том, что тот испытывает точно такие же трудности.

Сотникова появилась около четырех часов утра. Гуров услышал, как она пытается открыть замок отмычками, и бесшумно занял ту позицию, которую оговаривал с капитаном. Он по-прежнему не видел его, но надеялся, что тот тоже все делает правильно. В противном случае попытка захвата преступницы могла окончиться плачевно для одного из участников этой операции.

Наконец дверь в квартиру распахнулась. Сотникова предусмотрительно выключила в подъезде все лампочки, и ни лучика света вместе с ней внутрь не просочилось.

Девушка двигалась ловко, быстро и совершенно бесшумно. Она прошла в полуметре от Гурова, и он смог услышать лишь едва уловимое дыхание.

Как только сыщик оказался за спиной Сотниковой, он шагнул в коридор, закрывая выход наружу, и включил свет.

Яна попыталась было броситься на кухню, но дверь, ведущая туда, оказалась заперта. За креслом, стоявшим в гостиной, сидел Кулешов и держал ее на мушке. Гуров преграждал ей путь на лестничную площадку.

— Все кончено, Яна, — спокойно сказал сыщик. — Не дергайся, или нам придется стрелять.

— Так что же вы ждете? — язвительно поинтересовалась девушка, даже не пытаясь достать нож, который висел у нее на поясе. — Стреляйте. Я в тюрьму не пойду.

— Яна, я не убийца, — твердо проговорил Гуров. — Окажешь сопротивление, прострелю тебе ногу. Пусть хромая, но под суд ты пойдешь. Даже у таких безжалостных убийц должен быть шанс оправдать свои действия, а не сдохнуть как собака, с перерезанной глоткой.

— Они другой смерти и не заслужили, — заявила девушка. — Эти негодяи нарушили законы. Кодекс чести полицейского для них ничего не значил. Самое страшное, когда бесчестные подонки распоряжаются чужими судьбами. Они стольких людей погубили, которых должны были защищать, что для них нет никаких оправданий.

— А вот я не готов взять на себя роль судьи и палача, — сказал сыщик. — Когда один человек начинает решать, кому жить, а кому умирать, рождается фашизм.

— Лев Иванович, да хрен с ней! Нечего разговаривать с этой тварью! — зло проорал из своего укрытия Кулешов. — Прикончим падлу и скажем, что она оказала сопротивление при задержании.

— Помолчи, капитан! — рявкнул в ответ сыщик. — Яна, опустись на колени лицом к стене и подними руки. Все кончено.

— Нет, Лев Иванович, вы не понимаете, — сказала девушка. — Я не пойду в тюрьму. Это убьет мою мать. Она считала отца героем,