Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

– И это тоже верно, – соглашался чиновник особых поручений.

Как везли к дому вдовы квартирную хозяйку, как она поднималась в соседском тереме на чердак, мы рассказывать не будем, ничего там интересного не было, ну, может быть, только то, что она пыталась объяснить хозяйке-старухе, зачем приехала и что собирается делать, а та только кивала и щербато улыбалась.

На чердаке Барышова расчихалась и долго не могла остановиться, жаловалась на пыль, на грязь, на голубиный помет. Ее еле подвели к распахнутому слуховому окну, а затем сказали, куда смотреть.

– Так там никого нету, – бормотала она, снимая со лба прилипшую паутинку.

– Сейчас все будет, – заверял ее Кочкин.

Дальше пошло все по заранее разработанному плану. Чиновник особых поручений отправил вниз агента с приказом начинать, и через несколько минут до их ушей долетели истошные крики: «Пожар!» Барышова хотела было тоже бежать, но Меркурий ее удержал:

– Пожар не настоящий, это все, чтобы тот, кто нам нужен, выбежал во двор… – начал он пояснять квартирной хозяйке, но она удивила его вопросом:

– А кто нам нужен?

– Суматохин, – сквозь зубы прошипел Кочкин. – Смотрите вон во двор, сейчас его увидите.

И точно, только он это сказал, в палисаднике загорелась солома и во двор выбежали четверо: две женщины и два мужчины. У одного, высокого и крепкого, в руках был багор, женщины наседками бегали по двору, а мужчины стояли и вертели головами, определяя, где пожар.

– Вон он, Суматохин, – сказала, прищуренно глядя на события внизу, Барышова.

– Который? – спросил ее для верности Кочкин.

– Тот, что с багром, высокий, это Пал Андреевич!

– А вы его хорошо рассмотрели?

– Да! Он это, он, вы даже не сомневайтесь. Ишь ты, где пристроился, а моя комната, значит, ему не по нраву. Ну я, признаться, не ожидала от него такого, не ожидала. Он мне казался таким… – Барышова замолчала, раздумывая. – Таким положительным, а тут на тебе, коленца какие выкинул… Так, погодите, – квартирная хозяйка почти высунулась в слуховое окно. – Это же полицмейстерша, вот там бегает, это же она…

– Может быть, вы ошибаетесь? – спросил Кочкин, наклоняясь к уху Марии Елисеевны.

– Да ничего я не ошибаюсь, она это! Но погодите, ведь люди говорят, я сама слыхала, что она уехала, уехала до убийства и еще не вернулась? А она вот она, здесь, в Татаяре, с Пал Андреевичем по двору бегает, это что же такое? Чего с похоронами тянут тогда? – Барышова развернулась к Меркурию, непонимание в ее глазах медленно превращалось в догадку. – Это что же, они… – Мария Елисеевна поводила указательным пальцем из стороны в сторону, – они с Суматохиным, моим жильцом, как бы это самое? – Квартирная хозяйка замолчала с мрачной гримасой на лице.

Беготня и суета внизу тем временем стихли. Там разобрались, что никакой это не пожар, а всего лишь чья-то глупая проделка. Кучер вышел в палисад и затоптал горящий пучок соломы ногами. Все разошлись. Двор опустел, и только кухарка почему-то стояла да осматривалась.

Барышову отвезли домой. Всю дорогу она сидела в пролетке мрачная и молчаливая. Никто ее не спрашивал, о чем она думала, потому как Мария Елисеевна была уже никому не интересна, она сделала то, что от нее требовалось, и теперь из свидетеля превратилась в просто женщину, которых превеликое множество.

Правда, тут же возникала одна сложность, на которую никто вначале не обратил внимания. Квартирная хозяйка видела полицмейстершу, и не было совсем никакой уверенности, что она кому-нибудь об этом не расскажет. Как все устроено в провинциальном городе? Стоит где-то как-то что-то сказать, и все! От одной кумушки к другой, и не удержать могучий поток. К вечеру уже все будут знать, что полицмейстерша никуда не уезжала, что она дома, более того, у нее живет электромеханик Суматохин и пропавший неведомо куда полицмейстерский кучер. И что тогда начнется?

Пришлось Кочкину запугать Марию Елисеевну. Он велел ей написать бумагу, в которой она обязалась держать все, что увидела во дворе вдовы, в глубочайшем секрете. Потом он ей сказал, мол, если нарушить это обязательство, то отправится Барышова на женскую каторгу в город Тобольск и будет там содержаться в горбатом карцере, без еды и воды.

– А еще, – говорил он оцепеневшей квартирной хозяйке, – там водятся вот такие вот, – раскидывал руки в стороны, чтобы получилось два аршина, – крысы. За ночь съедают человека полностью.

Барышова божилась, осеняла себя крестным знамением, что будет молчать как умершая.

Начальник сыскной, когда брал у Кочкина бумагу о сохранении тайны, написанную квартирной хозяйкой, и прятал эту бумагу в специальную папку, сказал:

– Все это замечательно, однако нужно знать и помнить, что на Барышову мы полагаться не можем, поэтому к ней нужно время от времени наведываться и напоминать.

Сыскная полиция наконец получила подтверждение того, что и вдова, и пропавший электромеханик Суматохин находятся в Татаяре. Фон Шпинне долго ломал себе голову, как теперь поступить. Можно было, конечно же, заявиться в дом вдовы и всех задержать, но что это даст? Если она и причастна к смерти мужа, то у сыскной полиции нет никаких доказательств. Единственная ее вина заключается в прятках, да и они тоже труднодоказуемы. Это ведь как посмотреть и как трактовать. Можно ведь сказать, что женщина была напугана и потому не объявлялась, считала, что ее тоже могут убить. Правда, можно было ухватиться за нахождение в ее доме Суматохина, человека, который последним видел живого полицмейстера, но и это тоже неточно. Все это предположительно, а на предположениях далеко не уехать.

Глава 33

Фон Шпинне у губернатора

– Слушаю вас, Фома Фомич, слушаю! – после приветствия и приглашения присесть проговорил Протопопов. – Я так понимаю, вы пришли не с пустыми руками, да, признаться, и у меня тоже есть что вам сказать. Но вы знаете… – Губернатор замолчал, глядя куда-то в сторону. – Вы знаете, я, пожалуй, начну первым, потому как я кое-что узнал от шефа жандармов и оно бродит у меня внутри да просится наружу. Вам придется потерпеть с вашими новостями…

– Потерпеть так потерпеть! – кивнул начальник сыскной. Он приблизительно знал, что мог рассказать губернатору полковник Трауэршван, но сообщать об этом, разумеется, не торопился. Одно из главных качеств сыщика – умение все делать вовремя.

– Так вот, Фома Фомич, шеф жандармов, можно сказать, ошеломил меня, даже где-то и напугал. С его слов, в городе Татаяре, в нашем с вами городе, –