Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

взмах рукой в сторону фон Шпинне и хлопок себя по груди, – действует террористическая организация! Вы можете себе это представить? Я – нет, вернее, у меня на этот счет большие сомнения. В двух словах я вам поведаю, что он мне сказал. Организация эта называется, да-да, представьте себе, у нее есть название, оно и чудовищно страшное, и смешное… – Губернатор обещал все изложить кратко, но, похоже, уходил в многословие. – Признаюсь вам, я как только услышал его, это название, чуть было не рассмеялся, но, глядя на мрачное лицо полковника Трауэршвана, сдержался. Так, я отвлекся, называется эта террористическая организация «Черная карусель»… – Петр Михайлович замолчал и пристально посмотрел на фон Шпинне. Он, похоже, ожидал от начальника сыскной какой-то реакции, но ее не последовало. Лицо Фомы Фомича оставалось спокойно-вежливым.

– Вы не удивлены? – спросил с легким огорчением в голосе губернатор.

– Не удивлен, – сказал Фома Фомич. – Я слышал об этой организации…

– Получается, что нет никакого смысла вам это рассказывать? – Петр Михайлович совсем пал духом.

– Отчего же, – возразил полковник, – рассказывайте. Я не в курсе вашей беседы с шефом жандармов. То, о чем вы говорили, знают только два человека…

– Какие два человека? – лицо у губернатора вытянулось.

– Вы и полковник Трауэршван, – пояснил без тени улыбки начальник сыскной.

– Ах вот вы о ком, ну да, только два человека. Если, конечно, шеф жандармов кому-нибудь это не разболтал, – проговорил, сдержанно улыбаясь, Протопопов, – но я почему-то уверен, что Александр Генрихович ничего никому не сказал. Ну да ладно, продолжу. Трауэршван поведал мне, что эта организация охватывает почти всю империю, у нее свои люди везде, может быть, даже в правительстве. И что это именно они совершили убийство полицмейстера и якобы на этом они не остановятся. Главарями этой организации являются братья Человековы.

– Карусельщики?

– Да, они! – кивнул губернатор. – Это, конечно же, звучит, мягко говоря, странно и довольно-таки неубедительно, однако Александр Генрихович сказал, что это очень хорошее прикрытие – строительство каруселей. Братья с подручными, которых они выдают за строительную артель, колесят по всей империи и совершают политические убийства. А и действительно, кто их может в чем заподозрить, этих карусельщиков? Скажи это кому-нибудь там, – губернатор вскинул голову, указывая на потолок, – так засмеют! Карусельщики террористы! И я в какой-то мере буду с ними согласен, звучит гротескно. Правда, Человековых этих они уже задержали.

– Ну, значит, нам нечего бояться? – с легкой улыбкой проговорил начальник сыскной, губернатор даже обозлился.

– Как нечего бояться? – почти выкрикнул он. – А их подручные? Кроме близнецов, мы никого не знаем, а где артельные рабочие, где всякие помощники, куда они делись? – он раскинул руки так, как обычно делают, чтобы показать пустоту. – Я, конечно, не совсем во все это верю, но, с другой стороны, наши предки когда-то не верили в пугачевский бунт, а он случился! И вот скажу вам честно, Фома Фомич, я не знаю, что мне делать. Один раз я уже пошел на поводу своих желаний побыстрее доложить об успехах, а теперь… даже не знаю… Теперь к вам, какие новости у вас, какие успехи?

– Какие успехи… – проговорил вслед за губернатором начальник сыскной и пригладил легким движением волосы на голове. – Об успехах я вам доложу чуть позже, а вначале должен сказать, что никакой террористической организации «Черная карусель» не существует… – Фома Фомич еще не успел договорить, а губернатор вскочил со своего места и, ошарашено глядя на полковника, воскликнул:

– Как не существует? – он вопросительно вытянул руки перед собой. – Но этого быть не может!

– Ваше превосходительство, – оставаясь серьезным, возразил начальник сыскной. – Осмелюсь вам напомнить, вы сами высказывали сомнение относительно всего, что вам тут рассказал полковник Трауэршван. И вдруг такое возмущение…

– Да, но… – кивнул губернатор, снова садясь на место. – Я возмущен другим. Если вы мне сказали правду, то получается, шеф жандармов соврал. Вот где причина моего возмущения.

– Ну, – начальник сыскной слегка отвел голову назад, – «соврал» – это слишком сильно сказано…

– А как это тогда назвать? – почти кричал губернатор и помогал себе резкими движениями головы.

– Скажем так, он ввел вас в заблуждение…

Лицо Петра Михайловича приобрело слабый свекольный цвет, губы кривились, а ноздри раздувались.

– А не кажется ли вам, полковник, что это одно и то же?

– Нет, не кажется. Вранье – это прямое действие, какой-то человек приходит к вам и говорит заведомую неправду, он знает, что это неправда, но тем не менее говорит ее. А когда он сам верит в свои слова, то это уже не ложь, а введение в заблуждение…

– Вы полагаете, Трауэршван верит в то, что говорит?

– Ну вы же поверили Сверчкову?

– Да, – с досадой в голосе сказал губернатор, – поверил. И сейчас очень и очень об этом жалею…

– Значит, – продолжал свою мысль начальник сыскной, – вы не соврали вышестоящему начальству, а ввели его в заблуждение…

– Ну, – Петр Михайлович склонил голову вправо, затем влево, затем снова вправо, – получается, что так. Значит, шефа жандармов обманули?

– Может быть, обманули, – опустил глаза начальник сыскной. – А может быть, он сам обманулся, а может быть, еще что-то…

– Еще что-то? Не совсем вас понимаю.

– Шеф жандармов – человек, насколько мне известно, с определенными амбициями, в губернском городе ему уже тесно, он хочет вырваться отсюда. А как это сделать? Не так-то просто, скажу я вам. Трауэршван человек служивый, он не может вот так вот взять все бросить и уехать. А значит, ему нужно как-то себя проявить, как-то о себе заявить, и заявить громко, так громко, чтобы услышали в столице.

– Кажется, я вас понимаю, – проговорил, растягивая слова, губернатор. – Трауэршван играет с огнем, ведь если нет никакой «Черной карусели», то рано или поздно это выяснится. И что тогда? Что тогда станет делать наш бравый полковник?

– Вы его недооцениваете, – тихим голосом сказал начальник сыскной, – он уже многое сделал.

– Например?

– Посадил под замок братьев Человековых. Сейчас выясняет, какие преступления совершались в тех городах, где Человековы строили карусели. И, как мне известно, у него набрался уже целый список злодеяний. Там и убийства, и тяжелые увечья, и покушения на представителей городской власти.

– Но зачем ему это?

– Чтобы связать эти злодеяния с братьями-близнецами…

– Но ведь может так случиться, что некоторые эти преступления уже раскрыты и Человековы к ним не имеют никакого отношения… – начал губернатор, но начальник сыскной мягко перебил его:

– Спустя время как докажешь, что они непричастны? Да и потом можно сказать, что Человековы кого-то нанимали для этого преступления. Главари преступников – как уголовных, так и политических – часто перекладывают ответственность на других, чтобы самим оставаться