Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

Мне не пришлось спускаться в подвал. На самом верху, на плоском участке крыши, я увидела знакомую худую фигуру. Сердце упало.

- Владимир! -Закричала я.- Спускайся немедленно! Ты слышишь меня?

Неужели он не в себе? Но ведь он больше не принимает адскую смесь Игната, значит приступы исчезли.

Он даже не повернул головы, сидел и смотрел куда-то вдаль.

- Владимир! Шереметев! Это я Клео!

Он по-прежнему не реагировал.

Можно сейчас уйти и позвать на помощь. Но как отреагирует Владимир, увидев группу людей? И дождется ли он прихода помощи?

Мой взгляд скользнул вверх, по каменным стенам, из которых уже вовсю росли кустарники, до крыши, где сидел Шереметев, свесив ноги. Во рту стало горько от страха, затопившего меня изнутри.

«Это не опасно. Я пойду, у меня получится».

Вход зиял провалом, двери давно сняли и унесли в чей-нибудь дом в Койволе.

Я переступила порог. Внутри было темно, тучи спрятали солнце, а вокруг стоял лес. Без свечи пришлось продвигаться мелкими шажками, чтобы не оступиться.

Мысль о том, что я могу угодить лицом в паутину и паук упадет мне за воротник, вызывала дрожь. Прикасаться к стенам не хотелось, по отвратительному запаху сырости и плесени я понимала, что они заросли мхом и какие насекомые могут там ползать даже представлять не хотелось.

Я ускорилась, уже не боясь подвернуть ногу, чем быстрее я найду лестницу и поднимусь, тем быстрее все закончится.

На полпути свет, проникающий сквозь разрушенный участок стены, позволил мне увидеть дверной проем лестницы слева, казалось, там еще темнее, чем в доме. Я сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь собраться с духом, чтобы войти.

Надо покончить с этим раз и навсегда! Кто-то рассказывал, как лестница в старом доме упала на голову лакею, но пока мне везло. Вот и второй этаж. Холл и комната за ним были пусты, только плохо различимые в темноте шкафе стоят в дальнем углу. Лестница на чердак была еще уже и темнее, но я решительно поспешила наверх.

В какой-то момент послышался шорох. Я обернулась, показалось, что одна из теней в дальнем углу сдвинулась. Замерла, всматриваясь. Мерещится, здесь никого не может быть.

Благодаря большому окну на чердаке, заваленном хламом, я быстро нашла железную винтовую лестницу на крышу.

Сразу пробрала дрожь от ветра, гулявшего по чердаку и, споткнувшись, я чуть не рухнула с лестницы вниз на деревянный пол чердака. Такие лестницы не предназначены для дам в длинных платьях. Честно говоря, я даже не представляла. как выглядит чердак в нашем Петербургском доме, да и в том доме, где я прожила с мужем более десяти лет, я никогда туда не поднималась.

Наконец я оказалась на крыше. Теперь главное - не скатиться вниз. Ветер усилился и яростно вздымал мою одежду, не давал идти вперед. Справа кусок крыши обрушился. Надо быть абсолютно сумасшедшим, чтобы сюда залезть! Э… собственно так оно и было.

Я задыхалась от ветра, до боли в пальцах цеплялась за ребристые выступы. Наконец, переступив через желоб, я повернула и увидела Владимира. Он все так же сидел на краю. Но здесь хотя бы было пологое пространство.

Там, где сидел Владимир, было достаточно широко для двух человек, но в длинном платье и пальто я не решилась сесть рядом. Я вообще не была уверена, что хочу сидеть на краю крыши.

Если Владимир сдвинется хотя бы чуть-чуть он рухнет вниз. Возможно, этого он и хочет, но я здесь затем, чтобы привести его домой.

Я встала так, чтобы он меня видел. Ждала какой-нибудь реакции.

- Ты приходил сюда в детстве?- Спросила я наконец, стараясь говорить спокойно и негромко.

- Я думал, что на этот раз смогу. Я просто хочу, чтобы все закончилось. Я не пойду в тюрьму, я не могу быть взаперти. Но каждый раз… каждый раз, когда об этом думаю, я не могу. У меня не получается. Это мое наказание.

- Наоборот. Это твое благословение. Нет ситуации без выхода, даже если кажется, что все бессмысленно. Внутри ты это понимаешь, правда?

- Выход? Быть запертым?

- Нет. Никто тебя не запрет. Мы нашли настоящего убийцу. И знаем, откуда взялись твои… приступы. Все закончилось. Ты свободен.

-Ты не понимаешь. Она умерла из-за меня.

- Нет, это не правда! Мария…

- Лиза.

- Лиза? Жена Калашникова?

- Она мне рассказала. Как пропадали служанки, а потом она нашла одну из них связанной в подвале. Как муж избивал ее. Она всегда была склонна к меланхолии, теперь ее состояние ухудшилось. Я должен был что-то сделать… Но что мог сделать человек, который находится в лечебнице, которого считают сумасшедшим? И она… не вынесла такой жизни.

- Погоди. Меланхолии? Ты хочешь сказать, что у нее не было сил, она стала безвольной, слабой?

- Да.

- И как человек в таком состоянии может решиться на радикальный поступок?

- Ты хочешь сказать…

- Что ее убили.

- Это все равно моя вина. Если бы она не рассказала мне… Она была доброй, милой отзывчивой. Как… Мария.

-Ты познакомился с Марией в той… том месте?

- Она пробыла там недолго.

- Она знала Лизу?

- Они были вместе в палате. Лиза, Мария и…

Я наконец начала все понимать. -И дочь графа Строганова.

Он убивает не потому, что маньяк. Он боится, что Лиза все рассказала. И если ей могли не поверить, то дочери графа Строганова, который души в ней не чаял или Марии могли поверить.

Даже сто лет назад за убийство крепостного дворянина клеймили и отправляли на каторгу, а их имущество забирала казна. Пусть на деле наказание было не таким суровым, но сейчас нет крепостного права, и за убийства девушек Калашников точно отправился бы на каторгу, тем более, он не дворянин.

- Твой рисунок… там, где мужчина опускает Марию лицом в воду. Почему ты его нарисовал?

- Я не знаю… мне казалось, я это видел. Но это могла быть галлюцинация. И она не утонула. Мужчина… поднял ее и повел за собой. Когда я узнал что Мария мертва… я понял, что действительно видел это. Но я не могу понять другого… это было раньше… я не знаю, насколько, но раньше, чем ее нашли. Значит, я не мог этого видеть. Как же я тогда нарисовал? Мысли путаются… как ж я нарисовал это, Клео?

- Ты