Молчание греха - Такэси Сиота

Осматривая комнату, он заметил, что теперь здесь не было многих знакомых вещей. Помня о младшем брате Микико, Мондэн считал себя не вправе слишком наглеть. Он внимательно рассматривал работы на полке. Нашел «Гандам F90» и взял его в руки. Эту модель выпустили в 1990 году. Синий цвет щита и туловища имел более глубокий ультрамариновый оттенок, чем у продававшихся в магазинах готовых изделий. Когда они встретились, Накадзава как раз покрывал грунтовкой эту самую машину.

Было видно, что Накадзава относился к работе гораздо серьезнее, чем он сам. На многих работах были видны потертости и загрязнения, нанесенные специально, чтобы создать ощущение реальности.

Внезапно в голове Мондэна прозвучал голос Накадзавы:

– Когда появился Гандам, я подумал: «Это то, что надо».

Когда Рё один вернулся в Иокогаму, в его рюкзаке была пластиковая модель «Гандам-Z». Эту модель выпустили в продажу в 1990 году, как и F90. Полиция префектуры Канагава, надеясь, что это даст какую-то зацепку, провела тщательное расследование, но в конце концов так и не смогла напасть на след преступника.

Мондэн снова вернулся к рабочему столу. Наждачная бумага, клей, краски, растворители, грунтовки, чистящие средства, малярная лента, кисти, маркеры… Глядя на инструменты, к которым прикасался Накадзава, он подумал, как здесь в одиночестве работал человек, знавший, что умирает. Мондэн вытер глаза носовым платком.

Накадзава о многом рассказывал ему, когда они выпивали вместе. Как устроена полиция, что ценят детективы, каково жить с сожалением о делах, которые не удалось довести до суда, что такое несправедливость общества, отражавшаяся на жизни подозреваемых и жертв, которым оставалось только плакать при столкновении с жестокой реальностью. Мондэн не из текстов, а с живого голоса узнавал о невыносимой реальности, которая скрывается за «простым для понимания» внешним видом мира.

Как многим он был ему обязан! Охватившее его чувство благодарности вылилось в слезы, и Мондэн присел на месте, все еще держа пластиковую модель. Он не мог заплакать на поминках. Но, вспоминая драгоценные часы, проведенные вместе с покойным, осознал величину своей потери. У него сжалось сердце от мысли, что никогда больше он не придет в эту комнату.

Мондэн встал, вышел в коридор, поклонился комнате друга и направился вниз по лестнице.

– О, это все, что вам нужно? – Микико, читавшая книгу за обеденным столом на первом этаже, была удивлена.

– Да. Этого достаточно.

Мондэн поместил две пластиковые модели в футляр, принесенный из дома. Микико налила ему еще чая, и он снова сел.

Разговор коснулся инцидента с похищением, который послужил поводом для их встречи, и Мондэн рассказал, как увиделся в Китакюсю с Хитоми Найто.

– Вы добрались до Кюсю? Надо же, какой легкий на подъем начальник бюро!

– Я рад, что мне удалось с ней встретиться. Если б это не получилось, разочарование было бы ужасным.

– Муж часто приходил домой с опущенными плечами. Даже после того как вышел на пенсию, он продолжал расследовать инцидент с похищением.

– Вы имеете в виду, в частном порядке?

– Да. Оставив службу, он стал более оживленным. Будучи на службе, он не мог заниматься многими расследованиями, даже если хотел, ведь его организация имеет вертикальную структуру подчинения. По всей стране. Если соседнему округу это не поручали, то и спросу с них нет.

– Как вы думаете, он нашел какие-то зацепки?

– Кто его знает… Подробности мне неизвестны, но несколько раз он звонил господину Мимуре сразу после возвращения домой.

– Господин Мимура в то время был директором?

– Да, хотя он был, кажется, довольно пожилым человеком. Перед смертью муж отправил господину Мимуре материалы, которые собрал в ходе своего расследования. Думаю, эти двое хорошо ладили.

Мимура вырос до поста начальника Первого следственного отдела полиции префектуры. Накадзава часто хвалил его за то, что это сообразительный человек с широкими взглядами. Во время инцидента Мимура находился в командирской машине L2, а Накадзава сопровождал доставщика выкупа. У обоих были очень важные роли.

Значит, у Мимуры есть протоколы личного расследования Накадзавы. Очень вероятно, что в них может обнаружиться что-то неизвестное Мондэну.

– Госпожа Микико, у меня к вам небольшая просьба…

Микико, кажется, сразу все поняла и со вздохом подняла глаза к потолку.

– Вы поедете к господину Мимуре?

– Да. Так вот…

Микико слегка махнула правой рукой, как бы говоря: «Можете не продолжать». Это была неплохая реакция.

– Что ж, ладно… Но за это вы возьмете еще несколько Гандамов.

4

Внучка Томои Мимуры, бывшего начальника Первого следственного отдела полиции префектуры Канагава, оказалась крайне застенчива. Учитывая нынешний возраст Мимуры (восемьдесят один год), ей, вероятно, чуть перевалило за тридцать, но с некоторой натяжкой можно было сказать, что она выглядела как студентка.

– Как неудачно, такой холодный день… А вы еще и с подарком!

Она проводила его в дом, опустив голову; ее свободно падавшие длинные черные волосы закрывали лицо.

– Нет, это вы меня извините, что побеспокоил в выходной…

Мондэн приехал поговорить с Мимурой в его дом в Иокогаме. Тот дал согласие встретиться через пять дней после того, как журналист, будучи в доме Накадзавы, попросил Микико помочь организовать такую встречу. Мимура согласился при условии «соблюдения определенной дистанции», поскольку началась шестая волна коронавируса. Все переговоры шли через его внучку, жившую в том же доме.

– Извините, у нас очень тесно…

– Нет, нет, это чудесный дом, можно позавидовать, – ответил Мондэн на это традиционно преувеличенное выражение вежливости и последовал за ней.

На самом деле это был типичный дом в японском стиле площадью около ста квадратных метров под серой черепичной крышей, обшитый потемневшим от времени деревом. От ворот к входу вела дорожка из положенных на расстоянии шага друг от друга плоских камней, а слева от нее был небольшой садик. Он был скромный, без клумб и прочих украшений, но Мондэн обратил внимание на сливовое дерево, цветущее красивыми белыми цветами.

Внучка открыла ведущую на террасу застекленную деревянную дверь, и он увидел в конце коридора комнату в японском стиле размером примерно в восемь татами, в которой сидел седовласый старик. Хотя и наполовину скрытое маской, его лицо дышало благородством. Накрытых одеялом ног не было видно, но, судя по тому, что о нем говорили, мужчина все еще был полон сил.

– Извините, что принимаю вас здесь; пожалуйста, садитесь.

Внучка предложила ему подушку для сидения и направилась в прихожую. Мондэн сразу же поклонился, и старик с улыбкой ответил ему тем же.

– Здравствуйте. Я Мимура. Как жаль, вы специально приехали, а тут… Этот, как его…

– Коронавирус?

– Да, да, он самый. Мои домашние беспокоятся из-за коронавируса, поэтому я на всякий случай включил газовую печку. Пожалуйста, скажите, если вам будет холодно.

Хотя число заразившихся со