Молчание греха - Такэси Сиота

Первая групповая выставка, которую Рихо организовала в галерее «Вакаба», была нацелена на продажу известных и новых работ шести многообещающих молодых художников. Однако из тридцати восьми выставленных работ только две были отмечены красным кружком. Все это были небольшие работы четвертого размера, но никто не заинтересовался большими, размера 80–100.

– Когда же закончится этот коронавирус? – засовывая свою работу в желтую сумку, спросила Мива Кидзукава, на которую Рихо возлагала особенные надежды.

Она держала в руках красивую картину, где на ковер из перемешавшихся белых, фиолетовых и розовых флоксов падали лучи утреннего солнца. Рихо была уверена, что эта работа пятидесятого размера будет успешно продана, но в итоге этого не произошло.

Отчасти благодаря отправке личных сообщений и оповещению клиентов по телефону и электронной почте в первый и второй дни выставки пришло достаточное количество людей. Однако в будни посетителей стало меньше, и до самого последнего дня работы мероприятие так и не набрало обороты. Похоже, реклама, размещенная в художественных журналах, не дала никакого эффекта.

– Это правда, что многие из наших клиентов – пожилые люди.

Открытие выставки совпало с пиком шестой волны коронавируса, и количество заболевших оставалось тревожно высоким, а тут еще началась спецоперация на Украине… Усталость от коронавируса усугубилась охватившей мир депрессией из-за опасений по поводу негативных последствий войны на многих направлениях. И в ближайшие несколько лет выхода из этой ситуации не просматривалось.

Этим летом Миве исполнялось тридцать лет. Ее работы выставлялись в интернет-магазине галереи «Вакаба», но там купили только одну из них. Это была «ограниченная по времени» распродажа, и после ее окончания она решила действовать сама. В результате продала через социальные сети пять своих работ подряд. Это могло бы радовать, если б покупатели руководствовались чисто художественной оценкой достоинств картин, но все трое, купившие работы Мивы, были мужчинами, а один из них купил сразу три штуки. И покупки, и продажи осуществлялись через «Твиттер», и Рихо считала, что во многом этому способствовала привлекательная внешность Мивы.

Художница хотела получить от галереи «Вакаба» то, что ей причиталось, а потом снова заняться продажами через социальные сети, но Рихо была не склонна соглашаться на это. Не может быть, чтобы двадцатидевятилетняя женщина не подозревала о скрытых мотивах мужчин. Она не могла безразлично относиться к существованию людей, которые пытались получить право на знакомство, покупая картину.

Для Рихо, чье прошлое защитило ее сердце толстой броней, эта проблема не допускала легкомысленного отношения.

– До свидания, – прощались с ней уходившие из галереи раньше нее художник и художница, которые уже закончили грузить свои работы в фургон. Уходили буднично. Они окончили одну художественную школу и состояли в гражданском браке.

Рихо обменялась многозначительным взглядом с Мивой и пожала плечами. На специальной выставке в небольшой галерее человеческие качества художника проявляются в процессе вывоза работ. Некоторые, собрав свои вещи, начинают помогать другим, кто-то просто идет домой, как только что сделали эти двое, а некоторые любят остаться на месте, чтобы поболтать, – есть много разных вариантов.

Конечно, каждый художник волен поступать как ему угодно, но Рихо нравились такие люди, как Мива, которые готовы потеть до конца. И не потому, что это облегчает жизнь людям, работающим в галерее, а потому, что ее привлекали служители искусства, которые оставались в повседневной жизни обычными людьми. Рихо понимала, что в мире искусства есть гении со сломанными личностями, но она не умела с ними общаться.

Когда работа была завершена, на этом все и закончилось естественным образом. Рихо провожала художников, стоя у выхода из галереи, и смотрела, как Мива и ее друзья исчезают в зимней ночи. В ее сердце начало подниматься чувство одиночества. Даже после того как они скрылись из виду, Рихо все еще продолжала стоять там, и только когда стало невозможно сопротивляться холоду, по ее правой щеке скатилась слеза.

…Она безо всякой мысли сидела на стуле в пустой комнате, тупо глядя на освещенную белую стену, с которой только что сняли картины. Если б коронавирус кончился или если б выставка имела успех, художники, наверное, сейчас радостно отмечали бы это событие. Или галерея «Вакаба» останется для них незначительным эпизодом, который после окончания выставки отодвинется в далекие закоулки их сознания?

Сомнение – это психологическое болото. Когда ты один в тихом месте, твои возможности безграничны. Мива, вероятно, хочет сосредоточиться на своей деятельности через социальные сети, а не полагаться на слабую галерею. Кто-то из шестерых художников, возможно, уже подумывает о переходе в другую…

Иногда жизнь арт-дилера казалась ей невыносимо одинокой. Открытие новых талантов, консультирование «заблудших овец» и организация площадок для их презентаций – это работа по «информированию». Однако, в конце концов, есть неприкосновенная святыня под названием «мир художника», и решение о нем принимать только зрителю.

Рихо с детства имела дело с картинами, но, лишь когда ей исполнилось тридцать пять, наконец осознала, что между художниками и зрителями нет ничего, на что можно было бы опереться. Арт-дилеры, максимально вытянув руки и ноги в ту и другую сторону, как-то поддерживают себя. Но если склониться к тем или другим, положение станет неустойчивым и будет легко потерять равновесие.

Рихо поднялась на второй этаж и остановилась перед картиной, находившейся в постоянной экспозиции. Городской пейзаж, вид с горы перед закатом. Небо окрашено темно-синим, а огни частных домов, разбросанных между пожелтевшими деревьями, кажутся одинокими, как будто утверждая, что мы никогда не сможем вернуться в тот день. Называлась эта реалистическая картина, которую ей часто хотелось увидеть, «Если б я мог вернуться».

Когда Рихо думала, как хорошо было бы повернуть время вспять, на ум ей всегда приходило одно и то же лицо…

Когда она вернулась домой, в Иокогаму, было уже за десять вечера. Ее отца, Кэйсукэ, еще не было дома. У него была встреча со старыми друзьями по галерее в Синдзюку, с которыми он давно не виделся, и она волновалась, как бы отец не заразился коронавирусом в свои шестьдесят пять лет.

Рихо зашла в свою комнату, положила на шею горячее полотенце и рухнула на кровать. Она хотела принять горячую ванну, но греть сейчас воду не было желания, а принимать душ было слишком холодно. Она уже смыла макияж и почистила зубы. Похоже, придется заснуть вот так, улегшись на живот…

Шея ее согрелась от полотенца, что было приятно, но сердце никак не хотело успокоиться. Последние несколько дней Рихо думала о групповой выставке, задавая себе вопрос, можно ли было сделать что-то еще. В комнате продолжал гореть свет, но сознание стало рассеянным, и ее раскаяние постепенно