Молчание греха - Такэси Сиота

времени начала шестой волны было невелико, семья настаивала на мерах предосторожности. Расстояние от веранды до места, где сидел Мимура, было примерно равно длине автомобиля, так что достаточная социальная дистанция была соблюдена. Более того, застекленную дверь оставили открытой, чтобы улучшить вентиляцию.

Мондэну пришлось извернуться, чтобы увидеть с веранды лицо Мимуры. Он достал из сумки блокнот и шариковую ручку и поблагодарил за встречу.

– Слышал о вас от жены Накадзавы, и еще вчера мне позвонил Фудзисима.

Фудзисима, с которым Мондэн познакомился в кафе в Иокогаме месяц назад, был близким другом Мимуры еще с тех пор, как они вместе работали. На всякий случай он сообщил Фудзисиме о сегодняшней встрече, и тот, похоже, решил тоже помочь и позвонил Мимуре.

На веранду вышла внучка с подносом, поставила перед Мондэном пиалу чая и блюдечко со сладостями, завернутыми в японскую бумагу васи, и тихо ушла.

– Сливы красиво цветут, – начиная разговор, сказал Мондэн и пригубил чай из пиалы.

– Сколько еще раз я смогу их увидеть? Вот Накадзава-кун уже скончался… Надо соблюдать очередь.

– Господин Накадзава помогал мне еще с тех пор, как я только начинал, и я ему очень многим обязан.

– Он был хорошим человеком и хорошим детективом.

Смерть Накадзавы стала отправной точкой для их разговора. Мондэн рассказал об основных моментах расследования, которое началось после поминок, как он и планировал заранее.

– Этот господин Киси, кажется, владелец галереи под названием «Рокка»? Кажется, он теперь в центре внимания? – Проницательный Мимура, казалось, ухватил суть после всего одного объяснения.

– Я бы хотел, чтобы вы взглянули на это.

Мондэн опустился на колени на веранде, вытянул руки и вручил Мимуре два листа бумаги формата А4.

– То, что с девушкой, – работа Осаму Кисараги, он же Рё Найто. Другая – работа Такахико Номото.

Мимура надел очки для чтения и сравнил две картинки.

– Одно и то же место?

– Да. Особенно обратите внимание на грибообразный предмет у входа в парк.

– Понятно… Что господин Киси сказал по этому поводу?

– Неудобно об этом говорить, но мне разрешили только посмотреть картины, не задавая никаких вопросов.

Мондэн горько улыбнулся, как будто его пожурили за неумение расспросить человека.

– Значит, серединка на половинку…

Вероятно, это относилось к нежеланию Киси сотрудничать до конца. Мондэн кивнул в знак согласия.

– Говорят, что господин Киси в ближайшем будущем уйдет в отставку. Он рассержен разоблачениями еженедельника, но, думаю, как арт-дилер, переживает внутренний конфликт, будучи не в состоянии решить, можно ли продолжать прятать картины, с которыми он прожил всю жизнь, не представляя работы Номото миру. Несмотря на то что они лежат на складе, он очень заботится об их сохранности.

– Если он открыл новый талант, то должен испытывать чувство вины, пытаясь подчинить искусство своим собственным интересам.

Услышав о вине, Мондэн вспомнил неловкое выражение лица Киси на складе.

– Чем больше хвалят работы Такахико Номото, тем больше света проливается на его скрытую от глаз карьеру. Точно как в романе «Лицо» Сэйтё Мацумото.

Мондэн слегка усмехнулся под маской от этой неожиданной аналогии. Фудзисима месяц назад тоже цитировал слова Сэйтё. Наверно, это свойственно людям того поколения…

– Господин Мондэн, а вы знаете, что это за парк?

– Нет, я его не нашел. Я только начал работать по линии Киото.

Мондэн таким же образом передал Мимуре еще три листа бумаги формата А4.

– Это копии лицевой и оборотной сторон открытки и одна страница эссе. Эссе начинается с середины, но то, что имеет отношение к Номото, обведено красной линией.

– Открытка адресована Хитоми Найто.

– Да. Я встречался с ней в прошлом месяце.

– А, ясно… Она все еще на Кюсю?

Он сказал, что об этом ему сообщил Фудзисима, но Мимура, похоже, не знал подробностей.

– У Хитоми Найто есть закусочная в Китакюсю, но сейчас она на время закрыта, пока хозяйка болеет. Когда мы с ней разговаривали, она показала мне открытку и сказала, что персик нарисовал Рё.

– Когда он был ребенком?

– Да. Почтовый штемпель уже стерся, но открытка пришла примерно за два года до возвращения Рё, то есть примерно через год после того, как его похитили.

– Вы имеете в виду декабрь девяносто второго года? Но это персик, а тогда была зима…

Как и Фудзисима, Мимура прекрасно помнил хронологию событий. Мондэн думал, что не сможет поддерживать такой разговор, когда ему самому будет за восемьдесят.

– Адрес на открытке явно писал взрослый человек. Господин Мимура, сохранились ли какие-нибудь образцы почерка преступника?

– Нет, они были уничтожены по истечении срока исковой давности. Возможно, они есть лично у следователей, но я думаю, что найти их будет сложно. Во всяком случае, я вообще не знал об этой открытке.

– Хитоми Найто сказала, что если б она сообщила в полицию, то открытку ей не вернули бы.

– Думаю, ее вернули бы после расследования, – сказал Мимура, рассмеявшись.

– Кроме того, Токо также посоветовала ей ничего не говорить полиции.

– Понимаю… – Мимура сдвинул маску и отпил чаю. – Итак, о чем же это эссе?

Мондэн рассказал о том, как исчез Номото, написавший портрет коллекционера, а затем как он нарисовал кабинет другого коллекционера и также потерял с ним связь.

– Второй коллекционер жил в Киото, и весьма вероятно, что Номото в то время жил там же. Картина была нарисована примерно в девяносто втором году, так что…

Выходит, что между открыткой и эссе есть связь. Возможно, они были вместе в Киото в 1992 году.

– Ну, вот поэтому я и ищу парк в Киото, где есть объекты, о которых я сказал раньше.

Мондэн связался с отделом управления парками города Киото и объяснил ситуацию, но тамошний чиновник ответил с растерянным выражением лица: «Это просто картина… у вас есть какие-нибудь фотографии?» Когда он обнаружил сходство между двумя картинами, то заинтересовался, но этого материала было слишком мало. Ничего не удалось найти и в интернете.

– Господин Мондэн, вы здорово всё изучили. Сразу видно ученика Фудзисимы.

За время работы в компании он встречался с Фудзисимой всего несколько раз, но тот совершенно точно оказал на Мондэна большое влияние. Мондэн улыбнулся и поблагодарил Мимуру, не делая лишних комментариев.

– Ну тогда… у меня тоже есть для вас подарок. – Мимура протянул руку и подал блокнот, а Мондэн встал на колени и принял его.

– Что это?

– Блокнот Накадзавы. Его жена, наверное, говорила.

Перед смертью Накадзава отправил Мимуре собранные им материалы по делу. Среди них, видимо, был и этот блокнот.

– Можно посмотреть?

Мимура кивнул, и Мондэн открыл толстый блокнот размером B5 без названия. Тот был полон текстов и схем, многие из которых сопровождались картами и листовками. Видно, что информация