Молчание греха - Такэси Сиота

Восемнадцать лет назад ее еженедельные «клубные занятия» по средам сменились уроками игры на фортепиано во время летних каникул второго года обучения в старшей школе. Знакомая Токо была пианисткой, и они вместе с Рё начали ходить к ней домой.

Учительница была ровесницей Токо и тоже жила в особняке. В комнате, служившей классом, стояли рояль и пианино, но еще осталось место для дивана и пары кресел, расположенных напротив друг друга, а также журнального столика между ними. Когда урок заканчивался, Рихо и Рё садились на диван перед учительницей, на столике появлялись сладости, и они проводили время за беседой в умиротворенной атмосфере, словно бабушка и внуки. Обязанностью Рихо было общаться с дамой вместо застенчивого Рё.

Рё всегда был тихим человеком, но еще менее разговорчивым он стал из-за своего скромного музыкального слуха. Двое учеников, оба новички, искали ноту до среди восьмидесяти восьми клавиш, запоминали номера пальцев, ноты и паузы, а в конце урока разыгрывали какую-нибудь простую детскую песенку.

Рихо, наблюдавшая, как Рё рисует кистью в своем альбоме, думала, что он всесторонне одаренный человек, но оказалась, что музыка, например, дается ему очень трудно. Рё не мог уловить границы октавы и даже в медленных мелодиях сразу путался и замирал. Во время урока, на котором нужно было воспроизводить голосом ноты, сыгранные на фортепиано, он от смущения не мог выдавить из себя ни звука.

Через три месяца занятий между ним и Рихо образовался значительный разрыв. Рё чувствовал себя подавленным каждый раз, когда наступала среда, но со свойственным ему упорством никогда не пропускал занятий. Его целью было сыграть Longing/Love Джорджа Уинстона.

Рихо очень хотела поддержать в этом дорогого ей человека, но, когда она представляла, как далеко до этой цели, у нее начинала кружиться голова. Тем не менее Рихо с нетерпением ждала урока игры на фортепиано. Даже когда руки Рё застывали над клавиатурой, как у робота с севшей батарейкой, они всё равно были прекрасны. Различие в способностях к рисованию и музыке ее изумляло. Она не думала, что в области искусства может быть так.

Они ездили на уроки музыки на велосипедах, и Рё всегда провожал Рихо до ее дома. Хотя они учились играть на фортепиано, но в разговорах обсуждали произведения своих любимых художников, Караваджо и Антонио Лопеса[28], и после этого она засыпала, согретая его внимательным отношением к ней.

Рихо думала, что такие счастливые дни продлятся по крайней мере до конца ее школьной жизни. Longing/Love – это не та мелодия, которую можно научиться играть за год или два. Если б уроки игры на фортепиано продолжались и после окончания школы, возможно, они могли бы встречаться каждую неделю…

Однако эта надежда внезапно рухнула. Их учительница попала в больницу с раком толстой кишки. Ей пришлось сделать операцию, и занятия на некоторое время приостановились.

Неприятности имеют свойство накладываться друг на друга. В январе следующего года во время зимних каникул Рихо упала с велосипеда и сломала левое запястье. С рукой на перевязи она, естественно, вынуждена была прервать занятия музыкой, и вся ее «клубная деятельность» пошла прахом.

Когда Рихо вспоминала печальные моменты своей жизни, ей на ум всегда приходил тот перелом. Если б она тогда не сломала руку, то, возможно, нашла бы другой курс занятий. Если б…

Единственным светлым моментом в этой горькой истории было то, что Рё пришел ее навестить.

При внезапном появлении гостя мужского пола родители взволновались, особенно отец, который, как будто ждал его, засыпал Рё вопросами о реалистической живописи.

Когда они остались одни в комнате Рихо, ей стало неловко из-за того, что кто-то заглянул в ее личную жизнь. Рихо сидела на кровати, а Рё сел, скрестив ноги, на ковре.

– Извини, у меня здесь тесно…

Рё не стал разглядывать комнату, только слегка покачал головой.

– Нет, это странно. Ведь я здесь впервые, но… я чувствую себя очень спокойно.

– Правда? Видишь, какой у меня отец… Поэтому я хочу как можно скорее начать жить самостоятельно. У тебя дома есть собственное личное пространство.

– Я не знаю… Не знаю, как долго продержится этот дом.

– Э, что ты имеешь в виду?

Рё не ответил на вопрос и отхлебнул немного кофе с молоком, который принес Кэйсукэ. Он выглядел гораздо более взрослым в темно-сером кашемировом свитере, с кружкой в руках.

– В этом большом доме у меня всегда было ощущение, будто он взят в аренду.

– Но ведь это дом твоих дедушки и бабушки?

– Это правда, но… – Рё тихо засмеялся и посмотрел Рихо в глаза. – Ты знаешь историю о том, как меня похитили в детстве?

Рихо было заволновалась, когда он коснулся деликатной темы, – она не была к этому морально готова и не хотела выглядеть нескромной, поэтому попыталась уйти от ответа, но не смогла солгать.

– Да, но подробностей я не знаю.

– Когда мне было четыре года, меня увез незнакомец. До этого я жил в квартире с мамой.

Одно время в преступлении подозревали его мать. Рихо знала имя Хитоми Найто из газетной вырезки, которую она читала в библиотеке, но не стала ему об этом говорить.

– Это была ужасная квартира. Там повсюду был мусор… – Рё опустил глаза. – Убогое место. Временами мне приходилось ночью оставаться на лестнице перед своей квартирой. Лето я тоже ненавидел, но зимой приходилось особенно тяжело. Было холодно. Обувь была слишком тесной, поэтому я снимал ее, а ржавая железная лестница была жутко холодной…

Рё опустил глаза и продолжил говорить как одержимый. Рихо смутила разница между ним нынешним и таким, какой он обычно, но тема была слишком серьезной, поэтому она не могла его прервать.

Почему он вдруг решил открыться? Рихо не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала его сильное желание быть услышанным и ощущала острое чувство одиночества мальчика в сложной обстановке, которую она себе хорошо представляла.

– Но больше всего боли причинял кариес. Я вообще-то терпеливый человек, но просто не мог выносить зубную боль.

Рихо не находила себе места, думая, что по сравнению с ним у нее была ужасно скучная жизнь, но в то же время ей хотелось заглянуть глубже в его душу. Ей ничего не оставалось, кроме как тихо слушать, и она понимала, что сейчас должна играть эту роль.

– Вот почему я никак не могу поверить, что живу в таком большом доме. Как это объяснить… Все должно быть в меру. Существует огромная разница между тем, воспитывала ли тебя мать или дедушка с бабушкой. Почему – точно сказать нельзя. Ведь обычно дети