Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

class="p1">После катастрофической неудачи принца Чарльза Эдуарда Стюарта, пытавшегося основать свое королевство в Шотландии, не одна знатная шотландская семья бежала за границу, в Вирджинию. Здесь шотландцы в течение ста лет сохраняли свои обычаи; именно в доме такой семьи решил остановиться мой дядя.

Было видно, что он и его лошадь проделали трудное и долгое путешествие. Когда старый слуга пригласил его войти, дядя Эбнер спросил:

– Кто сейчас в доме?

Слуга ответил двумя гэльскими словами, означавшими: «Красная орлица», и повел гостя через холл в столовую. Там в длинной комнате, освещенной сальными свечами, ужинала в одиночестве высокая женщина средних лет, за креслом которой стоял старый слуга. Такую сцену можно было бы увидеть где-нибудь на острове Скай лет сто тому назад. Самым примечательным во внешности женщины были две черты – ее горбатый нос и ее жесткие рыжие волосы.

Увидев моего дядю, она встала и воскликнула:

– Эбнер, клянусь богом, рада тебя видеть! Входи! Входи!

Дядя Эбнер вошел, и она усадила его за стол рядом с собой.

– Тебе нужно поесть, ведь судя по твоему виду, ты проделал долгий путь.

– Да, путь был долгим, – подтвердил мой дядя.

– Вороны пророка Ильи, что ли, послали тебя ко мне? – спросила женщина. – Потому что ты мне нужен.

– Зачем? – спросил дядя Эбнер, набрасываясь на говяжьи ребрышки и печеный картофель, поскольку обед, хотя и сервированный с толикой торжественности, был простым.

– А вот зачем: мне нужен свидетель, чье имя будет иметь вес в глазах всего мира.

– Свидетель, вот как?

– Да, свидетель, – кивнула женщина. – Эта страна сурово обходится со мной и пытается навязывать мне свою волю. Сегодня вечером в моем доме состоится свадьба, и я бы хотела, чтобы ты увидел ее собственными глазами. Моя племянница, Маргарет Макдональд, наконец-то образумилась.

Мой дядя опустил взгляд на скатерть.

– За кого она выходит?

– Его зовут Кэмпбелл, и он вполне подходит для такой глупой девушки, как Маргарет.

Мгновение дядя Эбнер не шевелился. Его руки, тело, даже веки стали неподвижными, будто сделанными из гипса. Потом он вернулся к еде.

– Значит, Кэмпбелл здесь? – только и спросил он.

– Приехал сегодня вечером, – ответила женщина. – В кои-то веки этот человек проявляет отвагу. Он получит девочку сегодня вечером или никогда. Кэмпбелл вместе с моим мужем Алленом Элиоттом перегоняют скот с пастбищ в Балтимор. Аллен остался со скотом на Камберлендской дороге, а Кэмпбелл прискакал сюда, чтобы забрать девушку или оставить ее. И независимо от того, уедет она с ним или останется, он сюда больше не вернется. Когда скот будет продан в Балтиморе, Кэмпбелл отбудет на корабле из Чесапика в Глазго.

Женщина насмешливо махнула рукой.

– То ли дьявол, Эбнер, то ли какой-то колдовской трюк сделал из Кэмпбелла мужчину. Раньше он был нерешительным и угрюмым, но сегодня я вижу в нем дух людей, которые пасли скот в Лоуленде.[28] В эту ночь он – Кэмпбелл из Гленлайона. Поверь мне, Эбнер, этот вечно колеблющийся парень теперь тверд, как дуб, и дьявольски храбр. Как человек может так измениться?

– Мужчина может колебаться между двумя хозяевами, – ответил мой дядя. – И быть до поры до времени слабым. Но когда он, наконец, сделает выбор, он получит то, что может дать ему хозяин: мужество небес, если он пойдет одним путем, или отвагу ада, мадам, если он пойдет другим.

– Мужчина! Мужчина! – рассмеялась женщина. – Если «тот, чье имя нельзя называть», как мы говорим, вложил свой дух в Кэмпбелла, он проделал великую работу. В эту ночь Кэмпбелл – просто старый дикий угонщик скота из Гленлайона, вот кто он такой!

– Ты думаешь, стоит смешивать кровь Макдональда из Гленко с кровью Кэмпбелла из Гленлайона?[29] – спросил дядя Эбнер.

Лицо женщины посуровело.

– Лорд Стэйр и Кэмпбеллы из Гленлайона перебили Макдональдов в Гленко вчера на рассвете или двести лет тому назад? Маргарет, хоть и дурочка, сама это сказала, прежде чем услышала мое последнее слово.

– Разве пословица не говорит, что горец не меняется?

– Но мир меняется, Эбнер, – возразила женщина. – Кэмпбелл не Красавчик Чарли[30]; он уже в средних летах, суровый и молчаливый, но он получит деньги за половину скота и сможет позаботиться об этой девочке.

Ее голос стал резким:

– Что Маргарет делать здесь, в этих горах, скажи мне? Мы беднеем! Нам нужно кормить стариков. Аллен едва ли сможет расплатиться с нашими долгами тем, что выручит за свою половину скота. Даже старый Макферсон, – она показала на старика за своим креслом, – пытался предостеречь девушку в своей манере ведьмовской болтовни: «Я вижу тебя в самой смертельной опасности, какая только может грозить девице, а широкоплечий мужчина спасет тебя». И то не было пустым пророчеством, Эбнер, эти слова основывались на здравом смысле. Наступили неурожайные годы, которые иссушат молодую дурочку, а Кэмпбелл наверняка достаточно широкоплеч, чтобы подходить на роль мужчины из предсказания. А теперь скажи, Эбнер, ты согласен остаться и быть свидетелем?

– Я буду одним из свидетелей, – медленно ответил дядя Эбнер, – если ты пошлешь за моим братом Руфусом, чтобы он был другим.

Женщина удивленно посмотрела на своего гостя.

– Это же двадцать миль по холмам. Мы сможем доставить сюда Руфуса только к утру.

– А до таверны Максвелла только три мили, – ответил дядя Эбнер. – Сегодня вечером Руфус там.

Горбоносая рыжеволосая женщина забарабанила по скатерти пальцами. Было понятно, о чем она думает. О ее непреклонной воле говорила вся округа. Чего бы ни захотела Красная Орлица, она без колебаний шла к цели. Но ее племянница боялась Кэмпбелла; он казался девушке злым. Не то чтобы он совершал злые поступки, просто Маргарет инстинктивно чувствовала, что натура Кэмпбелла похожа на ядовитую тварь, притворяющуюся ласковой и выжидающую своего часа. И страх, властный, непреодолимый, придал ей смелости сопротивляться воле старшей женщины. Всем было известно, что Кэмпбелл сватался к Маргарет и что ее тетя одобрила сватовство, но девушка сопротивлялась. Красная Орлица предвидела, что будут говорить люди в горах, и хотела предупредить сплетни, пригласив на свадьбу тех, в чьем слове никто не усомнится. Если Эбнер и его брат Руфус будут здесь, никто не поверит, что невеста вышла замуж по принуждению.

Хозяйка дома знала, какие сплетни породил ее властный характер. Она, а не ее муж, была главой семьи и с железной решимостью придерживалась всех обычаев горцев, всех формальностей, всех феодальных традиций, несмотря на новые демократические времена, несмотря на насмешки, вопреки бедности и неурожайным годам, которые выпали на долю ее дома. В этих нелегких делах ей никто не помогал. Ее муж, Аллен Элиотт, был человеком слабовольным и большую часть времени проводил на горном пастбище со