Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

– Не спасет, – согласился адвокат. – Продолжайте, Эбнер.

Тот слегка шевельнулся на стуле.

– Если бы престарелый Дункан Мур скончался, Норткот Мур получил бы поместье и земли. Чтобы Эсдейл Мур получил поместье, необходимо было устранить как престарелого Дункана Мура, так и его наследника, Норткота. Был устранен только престарелый Дункан Мур. Кто же в таком случае планировал извлечь выгоду из преступного деяния? Эсдейл Мур или Норткот Мур? Еще один важный момент: мистер Эсдейл Мур знал, что секретер в ту ночь не был заперт, а Норткот Мур не знал. Кто же тогда с большей степенью вероятности вскрыл бы крышку секретера в качестве доказательства предполагаемого ограбления? И, наконец, сэр, кто стал бы пробираться ощупью по этому коридору, дотрагиваясь до углов, зрячий или слепой?

Эбнер замолчал и откинулся на спинку стула.

Адвокат подался вперед и положил обе руки на стол.

– Джентльмены, – сказал он, обращаясь одновременно к Рэндольфу и Эбнеру, – вы меня удивляете! Вы обвиняете самого выдающегося человека в Вирджинии.

– Перед законом, – заявил судья, – все люди равны.

Адвокат повернулся к Эбнеру, как к более уважаемому собеседнику.

– Пока вы строили логическую цепочку, я просил вас продолжать, потому что сам вовлечен в это дело. Я был обязан выслушать вас до конца, хотя вы шокировали меня на каждом шагу. Но теперь я прошу вас поразмыслить. Норткот Мур принадлежит к древнему и благородному роду. Он стар и слеп. Несомненно, что-то можно сделать, чтобы его спасти.

– Ничего сделать нельзя, – твердо ответил судья.

Лицо Эбнера было неподвижно, как маска.

– Можно, – сказал он.

Двое других людей за столом вздрогнули от удивления.

– «Можно»? – воскликнул мировой судья. – Это же Вирджиния!

Но больше всех изумился адвокат. Он не двинулся с места, не шелохнулся, но на его лице, как по волшебству, отразилось ошарашенное недоумение.

В таверне уже никого не было – все вернулись в здание суда, остались только эти трое за одним столом. В комнате стояла тишина, которую нарушали только голоса в деревне и отдаленное жужжание насекомых. Мистер Эсдейл Мур сидел лицом к северу, мой дядя – напротив него, а Рэндольф – лицом на восток, в сторону здания суда. Когда Эбнер потянулся через стол за сигаретой, адвокат машинально взял коробку той рукой, что была ближе к мировому судье, и двумя пальцами открыл крышку. Эбнер выбрал сигарету, но не стал ее зажигать.

– Специалисты по юриспруденции, – начал он, – предостерегают нас от очевидных выводов, когда мы имеем дело с умным преступником. И вот по какой причине: преступник низшего разряда стремится только скрыть свою личность, преступник разрядом выше напрямую пытается перевести стрелки на кого-то другого, но преступник высшего разряда прибегает к тонким ухищрениям с двойным намерением. Примитивный преступник не переводит подозрения на кого-то другого вместо себя. Преступник чуть поумнее ставит перед своей дверью соломенное чучело в надежде на то, что одураченные представители власти схватят это чучело вместо него. Но преступник высшего разряда ставит чучело перед дверью другого человека, ожидая, что власти штата опрокинут чучело и заберут человека, перед дверью которого оно стоит. Итак, сэр, если посмотреть на дело с такой стороны, не кажется ли вам, что нашим очевидным выводам не хватает убедительности? Если бы Норткота Мура повесили за убийство, Эсдейл Мур получил бы поместье и земельные владения. Следовательно, он мог желать, чтобы Норткота Мура повесили, точно так же, как Норткот Мур мог желать смерти Дункана Мура. А если кто-то намеренно вместо себя поставил чучело, есть ли непоследовательность в том, чтобы вскрыть явно незапертый секретер? Торчащая из чучела солома, сэр, стала бы лишь чуть более заметной! И третий вывод…

Эбнер сощурил серые глаза и медленно договорил:

– Если один из подозреваемых слеп от рождения, а другой привык день за днем ходить по проходу, кто из них шел бы ночью, в темноте, нашаривая углы коридора – зрячий человек или слепой?

Изумленный судья стукнул кулаком по столу.

– Клянусь богами, – воскликнул он, – только не слепой! Ибо для слепого в коридоре всегда темно!

Адвокат не сдвинулся с места, но на его лице отразилось отчаянное недоумение, на лбу выступил пот. Судья резко повернулся к нему, но Эбнер протянул руку и сказал:

– Минутку, Рэндольф. Человеческое тело – любопытная штука. У него две стороны, как будто два похожих механизма соединены центральным стволом – правая сторона, та, что обращена к югу, когда человек стоит лицом к восходящему солнцу, и левая сторона, та, что обращена к северу. Эти стороны неравнозначны. Одна из них отвечает за контроль, и когда перед человеком стоит трудная задача, он подступает к цели именно с этой, более эффективной, контролирующей стороны. Таким образом, человек, решившийся на убийство и отчаянно стремящийся не издать ни звука, не сделать ни одного неверного шага, ни на градус не отклониться от цели, инстинктивно держался бы той стены, которую смог бы нащупать своей контролирующей рукой. Коридор тянется с севера на юг. Все кровавые отпечатки пальцев находятся на западной стороне стены, пыльные отпечатки – на восточной; следовательно, убийца следовал по восточной стороне стены, когда отправлялся на свое смертоносное дело, и по западной стороне, когда возвращался от окровавленного трупа. То есть, – голос моего дяди Эбнера стал громче, – убийца всегда держался левой стороны стены. А почему?

Эбнер вскочил, показывая пальцем на потеющего, загнанного в угол человека.

– Да потому что его управляющая сторона находилась слева – потому что он был левшой! А вы, сэр… Я наблюдал за вами…

До сих пор Эсдейл Мур сдерживался, но теперь его прорвало.

– Это ложь! – закричал он и бросился на Эбнера через стол, сжав в кулак левую руку.

14. Загадка случая

Ночь была темной, как преисподняя. Дождь лил не переставая. Время от времени порывы ветра сотрясали ставни, и вывеска таверны, изображавшая Георга Третьего, поврежденная мушкетными пулями и с выжженными глазами, поскрипывала.

Таверна стояла на берегу Огайо. Внизу простиралась река, где на длинном плоском острове злополучный Бленнерхассет[26] основал свое феодальное владение. Паводковые воды покрыли остров и разлились огромным желтым морем, захлестнувшим луга и подступившим к лесу.

Сейчас две комнаты таверны резко контрастировали друг с другом. В зале, открытом для широкой публики, царило веселье, раздавались взрывы смеха, слышались непристойные рассказы и песни – там пировала вся команда новоорлеанского парохода «Эльдорадо». Дальше находилась гостевая комната для знати с видом на реку, с полом, вычищенным песком, с высоким потолком из красного дерева, с полированной мебелью – в общем, с претензиями на солидность.

В этой комнате, не обращая