Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

смогу дальше ехать по незнакомой дороге, к тому же залитой дождем. Да, я не раз подумывал о том, чтобы остановиться в хижине какого-нибудь поселенца. Но, заметьте, Берд, я этого не сделал. Почему? Не могу сказать. Назовите мое решение «случайностью», мистер Эвлин Берд, если хотите. Я бы назвал его иначе. Ладно, не так уж важно.

После короткой паузы мой дядя продолжил:

– Я ехал вдоль реки. Было темно, как в царстве сатаны. И вдруг я увидел свет и ваше судно, пришвартованное у берега. Казалось, свет горит где-то внутри него, и это пламя меня озадачило. Я спешился и поднялся на пароход. На борту не было ни души, зато я нашел источник света. Это был пожар, который только начал разгораться. На судне, наверное, недавно работал плотник и оставил кучу стружек и огарки свечей, вот в этой-то куче мусора и начался пожар.

Джентльмен сел в кресло рядом с двумя сальными свечами.

– Пожар! – повторил он. – Да, сегодня в моей каюте работал плотник и вполне мог оставить стружки, а может, и свечные огарки. Огонь был в моей каюте?

– Да. Там, на полу, разгоралось пламя.

– На полу! – повторил мистер Берд. И живо спросил: – Значит, в моей каюте ничего не сгорело? Там был письменный стол, Эбнер, с длинным ящиком красного дерева, он не сгорел?

– Не сгорел, – ответил мой дядя. – В нем было что-то ценное?

– Очень ценное, – ответил Берд.

– В таком случае, вы оставляете свои ценности на удивление незащищенными. Дверь в каюту была открыта.

– Но не письменный стол, Эбнер. Он был надежно заперт. Этот замок я привез из Шеффилда и ни один ключ, кроме моего собственного, не смог бы его отпереть.

Берд несколько мгновений сидел, приоткрыв рот, потирая подбородок изящной рукой, затем усилием воли вернулся к прежним добродушным манерам.

– Благодарю вас, Эбнер, вы спасли мое судно. И все благодаря странному стечению обстоятельств, которое привело вас сюда.

Джентльмен со смехом откинулся на спинку большого кресла.

– Но как же ваша теория, Эбнер? Это случайное событие ее не подтверждает. Стечение обстоятельств пошло на пользу не добрым людям и христианам, а мне. А я ведь не добродетелен и не христианин.

Мой дядя Эбнер не ответил, задумчиво глядя на собеседника. Дождь барабанил по оконному стеклу, в задней комнате продолжалось пьяное застолье.

– Берд, как, по-вашему, возник пожар? – спросил наконец мой дядя. – Виновата ли в нем недокуренная сигара? А если да, кто ее обронил – небрежный растяпа или враг?

– Враг, Эбнер, – уверенно ответил Берд. – Это дело рук проклятых поселенцев. Разве их посланец не угрожал мне? Разве не кричал, что если я здесь причалю, их хижины пострадают? Тогда я не придал значения угрозам, а зря. Мне следовало бы остерегаться злобы местных жителей. Но ведь они так легко сыплют угрозами, не подкрепляя их делом, что со временем перестаешь обращать внимание на их слова.

Джентльмен посмотрел на стоящего у очага широкоплечего мужчину.

– А вы что об этом думаете, Эбнер? Пожар устроили нарочно?

– По горящему мусору трудно сказать.

– И все-таки, каково ваше мнение? Что скажете, Эбнер?

– Пожар устроили нарочно, – ответил тот.

Берд встал и ударил кулаком по столу.

– Тогда, клянусь царством сатаны, я переверну все хижины поселенцев, когда завтра буду отплывать!

Дядя Эбнер не вспылил в ответ на жестокие слова собеседника.

– Вы причините бессмысленный вред невинным людям, – только и сказал он. – Поселенцы не поджигали ваше судно.

– Откуда вы это знаете?

Во всем облике дяди Эбнера теперь появились напористая сила и железная воля.

– Берд, позвольте напомнить, что у нас с вами недавно вышел спор. Вы сказали, что «случайности» бывают в равной степени со всеми, а я считаю, что они предопределены провидением божьим. Если бы я не приехал сюда сегодня вечером, судно сгорело бы, и вина за это пала бы на местных жителей. А Мэдисон из Вирджинии, Саймон Кэрролл из Мэриленда и мой брат Руфус, чья компания в Балтиморе страхует ваш пароход, понесли бы такие убытки, какие они едва могут себе позволить.

Голос Эбнера, по-прежнему ровный, стал твердым, как гранит:

– Потери понесли бы именно эти люди, а не вы, Берд – не добродетельный человек и не христианин, по вашему собственному признанию. Я прав, мистер Эвлин Берд?

Большие голубые глаза на смуглом лице расширились.

– Конечно, я должен был бы потребовать страховку, поскольку имел на это право, – хладнокровно, без тени страха, подтвердил Берд. – Но, Эбнер…

– Вот именно! – перебил мой дядя. – Теперь, мистер Берд, продолжим. У нас был еще один спор. Вы утверждали, что умный человек может перехитрить бога. И вы, сэр, взялись это сделать! Когда ваша команда пьянствовала, пароход остался без присмотра, поселенцы навлекли на себя подозрения, а ваш чемодан был собран для путешествия по суше в Балтимор, вы высматривали в окно, не вспыхнет ли пламя.

Голубые глаза джентльмена – странные глаза на фоне оливковой кожи – стали жесткими и невыразительными, как стекло. Его губы шевельнулись, а рука потянулась к оттопыренному карману атласного жилета.

Суровый, твердый и безжалостный, Эбнер продолжал:

– Но вы потерпели неудачу, Берд! Бог перехитрил вас! Когда я потушил горящий мусор, в каюте стало темно, и в темноте я увидел отблеск света, пробивающийся сквозь замочную скважину вашего письменного стола… Того самого, который открыть можете только вы и который вы так надежно запираете. В пустом ящике стола горели три огарка свечи.

Рука джентльмена продолжала ползти к жилетному карману.

Голос Эбнера зазвенел, как сталь:

– Перехитрить бога! Да ведь вы, Берд, забыли то, что мог сказать вам любой школьник. Вы забыли, что свечи в ящике из-за недостатка воздуха горят медленнее, чем мусор снаружи. Огарки на полу почти сгорели, но те огарки, которые вы заперли в ящике, на всякий случай – чтобы перехитрить бога, если, по случайности, подожженный на полу мусор не устроит пожар – они все еще горели, когда я сорвал крышку.

Ловкая рука джентльмена гибким змеиным движением выхватила «дерринджер»[27] из оттопыренного кармана. Но быстрее этого движения, быстрее взгляда Эбнер оказался рядом, и «дерринджер» упал на пол, не успев выстрелить. Кости тонких пальцев джентльмена хрустнули в железной ладони, и голос дяди Эбнера – громкий, гулкий, как труба – перекрыл шум бури и пьяные крики:

– И вы хотели перехитрить бога! Мистер Эвлин Берд, вам не перехитрить даже меня, ничтожнейшего из его созданий!

15. Скрытая тропа

Падал первый октябрьский снег, когда поздно вечером мой дядя Эбнер слез с лошади перед дверью огромного каменного дома, стоящего на склоне горы. За домом простирался лес, внизу лежали пастбища.