Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

– Все равно твоего брата придется ждать, – наконец, сказала она. – А Кэмпбелл торопится, и женщины уже готовят невесту, и мы послали за священником… Таверна Максвелла, ты сказал?

Женщина встала.

– Хорошо, Эбнер, я заключу с тобой сделку. Я пошлю за Руфусом, но ты должен уговорить Кэмпбелла подождать. И ты должен уговорить его сам, Эбнер, потому что я не собираюсь объяснять ему, что послала за свидетелем, который сможет подтвердить свободную волю моей племянницы. Если ты сможешь заставить Кэмпбелла подождать, мы отложим свадьбу до приезда Руфуса. Но я не буду тебе помогать.

– Кэмпбелл в доме? – спросил мой дядя.

– Да, и готовится к приезду священника.

– Он один?

– Один, – ответила женщина с насмешливой улыбкой. – Как и подобает жениху, который должен заняться последними предсвадебными размышлениями.

– Тогда, – ответил мой дядя Эбнер, – я согласен на сделку.

Красная Орлица рассмеялась тяжелым мужским смехом.

– Задержи его, если сможешь. Это будет увлекательное занятие, Эбнер, и ты поупражняешься в сообразительности. Но действовать нужно тонко. Я не позволю тебе связывать жениха, подобно силачу в священном писании. – Она засмеялась громче. – Впрочем, связать его может оказаться не проще, чем действовать с хитростью. Он не слабее тебя.

Рыжеволосая женщина повернулась, чтобы выйти, но напоследок сказала, на этот раз спокойно:

– Эбнер, не суди меня слишком строго. Кто-то должен немного подумать о хорошеньких дурочках. Они похожи на полевые лилии, которые неразумно считают, что всегда будут цвести, что зимы не будет! Боже, да у них мозгов не больше, чем у телячьего рагу! И что такое их маленькие любовные увлечения по сравнению с жестокостью жизни? А их слезы, Эбнер, подобны летнему дождю, который льется из каждого облачка. Их головы забиты глупостями о том, что явится принц, и из-за этих бредней они не могут найти достойного мужчину! Я пошлю за Руфусом. А когда ты покончишь с ужином, Макферсон отведет тебя к Кэмпбеллу.

Не успела женщина выйти, как старик скользнул ближе к Эбнеру и прошептал:

– Друг мой, не найдется ли у тебя капельки?

– Никакого спиртного, Макферсон, – отрезал мой дядя.

Затуманенные глаза старика заморгали, как у полуослепшей совы.

– Это было бы так здорово, всего одна капелька на ночь.

– Прибереги выпивку для свадебного веселья, – сказал дядя Эбнер.

– Нет, дружище, какое там веселье! – Старик быстро огляделся по сторонам. – У орла есть клюв и когти, а что такое голубка, дружище?

– Что ты имеешь в виду, Макферсон?

Старик через стол уставился на гостя и сказал:

– У тебя плечи, как у твоего деда, приятель.

Мой дядя отложил вилку.

– Макферсон, что тебя беспокоит?

– Я родился в рубашке, поэтому умею видеть.

– И что же ты видишь? – спросил Эбнер.

– Летящего стервятника, – ответил старик, – но под ним темным-темно.

Дядя Эбнер снова застыл, словно вырезанная из дерева фигура.

– Стервятник! – повторил он.

– Да, дружище. Что нужно, чтобы спасти голубку?

– Стервятники… Может, и так, – пробормотал мой дядя.

– Красный орел и мерзкий стервятник! – воскликнул старик. – Да, друг мой, стервятник – это птица смерти!

– Птица смерти, но не хищная птица, – с этими словами дядя Эбнер встал и холодно добавил: – Судя по всему, у тебя есть фамильяр, Макферсон. Возможно, фамильяры продолжают появляться после Эндорской ведьмы. Это мир, полный тайн. Но я не должен приходить к тебе, чтобы вызвать дух Самуила, и теперь я понимаю, почему господь запретил колдовать. Потому что ты вводишь в заблуждение рабов божьих. Если в этом деле и замешан стервятник, Макферсон, то вряд ли он символ нашего жениха. А теперь не отведешь ли меня к Кэмпбеллу?

Старик распахнул дверь, и Эбнер вышел в холл. Стоило ему шагнуть за порог, как девушка, подслушивавшая у двери, бросилась прочь. Она была полуодета, вся в белом, как будто всего на мгновение вырвалась из рук утомленных женщин, готовивших ее к свадьбе. Ее бледное как мел, лицо и широко раскрытые испуганные глаза делали ее похожей на привидение.

Дядя Эбнер продолжал идти, как будто ничего не заметил, а старый шотландец, шагавший перед ним, только покачал головой и прошептал:

– Это было бы прекрасно – нынче ночью глотнуть капельку.

Они вошли в большую комнату, где на столе стояли свечи, а в камине горели каштановые поленья. Расхаживавший по комнате крупный мужчин средних лет остановился у камина; при виде Эбнера его лицо вспыхнуло яростью.

– Эбнер! – воскликнул он. – Кой дьявол тебя сюда принес?

– Было бы странно, Кэмпбелл, если бы дьявол был настроен против тебя, – ответил мой дядя. – На дьявола много клевещут. Священное писание говорит, что он почти равен царю царей. И он не так глуп, чтобы вводить в заблуждение свой народ и заманивать в ловушку своих слуг. Я считаю, Кэмпбелл, что он всегда ревностно защищает их интересы – изобретательный в хитростях и готовый прибегнуть к любой уловке, чтобы их спасти. Я не восхищаюсь дьяволом, мистер Кэмпбелл, но не считаю, что он виновен в отсутствии интереса к тем, кто ему служит.

– Тогда яснее ясного, что я ему не служу! – ответил Кэмпбелл. – Потому что, будь дьявол на моей стороне, Эбнер, сегодня ночью он не дал бы тебе войти в эту дверь.

– Ну, нет, – задумчиво ответил мой дядя, – из моего приезда ничего не следует. Я не признаю за дьяволом верховной власти. Над ним есть кое-кто другой, и если дьявол не всегда может управиться так, как того хотелось бы его слугам, они не должны обвинять его в предательстве их интересов.

Мужчина решительно отмахнулся.

– Эбнер, позволь мне выяснить кое-что. Ты явился сюда из-за каких-то пустых сплетен, чтобы помешать мне заключить брак? Или ты здесь случайно?

– Ни то, ни другое, – усевшись за стол, ответил мой дядя. – Я отправился в горы, чтобы купить скот, который вы с Элиоттом там пасете, и обнаружил, что вы уже отбыли со стадом в Мэриленд. Тогда на обратном пути я заехал сюда, в дом Элиотта, чтобы отдохнуть и задать корм своей лошади.

– Элиотт сейчас перегоняет стадо, – сказал Кэмпбелл.

– Нет, – покачал головой мой дядя, – Элиотта со стадом нет. Я обогнал стадо на Чит-ривер. Погонщики сказали, что ты нанял их сегодня утром, а сам уехал.

Мужчина у камина переступил с ноги на ногу.

– Сейчас поздняя осень, – сказал он. – Элиотт, должно быть, уехал вперед, чтобы позаботиться о пастбище и заготовке кормов.

– Он не уехал вперед, – ответил дядя Эбнер. – Арнольд и его погонщики явились по дороге из Мэриленда, и они его не видели.

– А он поехал не по дороге, он выбрал тропинку через горы.

Мой дядя некоторое